Какая разница, кто платил тебе зарплату? Тебе ведь нравилось все, что было у нас! Нравилось спать со мной! Почему сейчас ты психуешь и убегаешь?

– Потому что…

Потому что люблю тебя.

Нет, не так.

– Потому что я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.

Повисает тишина, а потом Влад говорит сухо:

– Ясно.

И кладет трубку.

Вот и отлично. Вот и прекрасно.

Я иду обратно на свое место на боковушке, залезаю на верхнюю полку и забываюсь душным тяжелым сном без сновидений.

А через пару дней на перроне вокзала меня встречает седой невысокий мужчина в спортивной куртке.

– Алина Морозова?

– Да, здравствуйте! А вы…

– Андрей Юрьевич Кирсанов, тренер тех оболтусов, за здоровьем которых вы будете следить.

– Очень приятно! Я рада, что вы меня взяли, – искренне говоря я.

– Это нам надо радоваться, – он усмехается и извиняюще разводит руками. – На такую зарплату сложно найти хорошего специалиста, а кому попало я своих мальчишек доверить не могу.

Он забирает у меня чемодан и идет к машине – неожиданно это БМВ, хоть и не особо новая, но в отличном состоянии.

А пока я усаживаюсь впереди и пристегиваюсь, Андрей Юрьевич вдруг интересуется, резко переходя на «ты»:

– Что, серьезно в ЦСКА работала? Или приврала в резюме для красного словца?

– Правда работала. Но… не очень долго.

– А чего ушла?

– По личным обстоятельствам."

"У тренера цепкий внимательный взгляд, которым он будто насквозь прожигает меня, но дальнейших расспросов, как ни странно, за этим не следует. Вместо этого он сам начинает мне что-то рассказывать. Про спортивную арену, про возрастные группы, про финансирование, гордо говорит про двух старших ребят, которых позвали в хорошие клубы, а потом неожиданно спрашивает:

– Хочешь глянуть на свое рабочее место? Нам до дороге. Я у арены тормозну, покажу тебе все, а потом до общежития подброшу. Но вообще тут близко, потом пешком сможешь ходить.

Если честно, я не хочу смотреть на лед или на кабинет врача – чего я там не видела? Я хочу помыться и выпить кофе. Но отказаться было бы невежливо, поэтому я соглашаюсь.

Зря.

Потому что первое, что меня встречает при входе в ледовую арену, огромная фотография Багрова на стене. Ему тут лет шестнадцать, не больше, но он все равно выглядит очень суровым, несмотря на юношескую мягкость черт.

Я молча пялюсь на фотку и ничего не понимаю. А потом перевожу взгляд на надпись «наши выпускники» и, кажется, потихоньку догоняю… Но это так невероятно, что мой бедный мозг отказывается в это верить.

– Мой ученик, – с гордостью говорит тренер, глядя на стену. – Такой талантливый парень! Вот сколько лет работаю, а никого способнее и упрямее Владика не встречал. Наизнанку готов был вывернуться, но забить гол. Нападающий от Бога! Да что я говорю, ты ж работала у них там. Сама все видела.