Неужели что-то случилось, и ему стало хуже?

— Чшш-ш, тихо, тихо, — останавливает меня Арсен, когда я пытаюсь встать, и удерживает мою голову на подушке, — тебе нельзя делать резких движений. Нужно что-то съесть, пока ты лежишь, помнишь? Я принес тебе завтрак.

От напоминания о завтраке меня начинает подташнивать. Если бы вскочила, точно пришлось бы бежать к умывальнику.

— Агата, — Арсен снова отворачивает одеяло, чтобы мне было лучше слышно. Это совершенно лишнее, его голос и так проникает в каждую клеточку моего тела, которое творит со мной вовсе не то, что положено испытывать беременной женщине.

— Мне очень понравился Януш, он такой взрослый и рассудительный мальчишка. Он спрашивал о тебе, он очень скучает, и я за это тоже хочу извиниться. Я не понимал…

Его голос срывается, он замолкает. А я как раз понимаю… Дальше он говорит прерывисто, его рука сжимает одеяло и касается моей обнаженной кожи, отчего кажется, будто там ожог.

— Его готовят к отправке в Германию, я выбрал другую клинику, у них лучше условия, после операции Януш пройдет дополнительный курс реабилитации, и потом мы попробуем снять его с инсулина.

Я сделаю все, чтобы твой брат поправился, Агата, а ты сделай все, чтобы мой сын родился.

На глаза наворачиваются слезы, но Арсен наклоняется ко мне, и я быстро их смаргиваю. Он молчит, а потом добавляет:

— Наш. Наш с тобой сын. А я тебе помогу. Давай, повернись ко мне и покажи пальчиком, чего тебе хочется. Ксавьер постарался с утра для вас обоих.

Это звучит так трогательно, что я чуть ли не реву. Понимаю, что он говорит обычные сентиментальные глупости, во всем виноваты гормоны, но удержаться очень сложно.

А еще, это очень приятно слышать от отца моего ребенка, даже если он так говорит только ради малыша.

Осторожно поворачиваюсь в кровати, не поднимая головы. Поднос стоит рядом на столике, никаких раздражающих запахов нет, наоборот. Тосты вкусно пахнут поджаренным хлебом. Вижу ломтики лимона, присыпанные сахаром, и рот наполняется слюной.

Арсен перечисляет, и я киваю, когда доходит очередь до лимона. Арсен берет дольку и аккуратно подносит мне ко рту.

Захватываю ее губами, и мне так вкусно, что подбираю весь сахар с его пальцев, пока до меня не доходит, что я их просто облизываю.

Становится очень неловко, я смотрю на Арсена, а он будто замер. Делаю вид, что старательно пережевываю лимон, у самой горят щеки. И еще очень хочется добавки, так и съела бы все, что на блюдце.

— Хочешь еще, Агата? — спрашивает Арсен своим низким хрипловатым голосом, похожим на бархат, которым если провести по телу, покрываешься мурашками.