Мужчины замолкают, переглядываются, и я осознаю, что стою перед ними в одном белье, в кружевном прозрачном комплекте. Моя и так немаленькая грудь налилась из-за беременности, а специальное «беременное» белье я пока еще не купила.

Исподлобья наблюдаю за всеми троими. Тату-парнишка смущенно прячет глаза, Алексей пристально изучает потолок, а Арсен смотрит прямо на меня. То на мою грудь, то на татуировку, его взгляд впечатывается в кожу ожогами.

Слышу его сиплое дыхание над ухом. Наконец, он с силой отшвыривает нож, бубнит под нос: «Чертова девка», — а потом машет парню:

— Все, финиш, выметайся и развалюху свою забирай.

Мои помощники с тобой свяжутся и все компенсируют. А ты, — это мне, — оденься. Могла бы спросить, какую взять футболку. Пиши, что тебе купить из одежды, я не хочу, чтобы ты носила мои вещи, — все-таки убирает руку с шеи и сует мне блокнот.

Беру блокнот, подхожу к окну, открываю створку и демонстративно выбрасываю в проем вместе с ручкой. Он плавно приземляется на вымощенную дорожку под окном. Оставляю створку на проветривание и разворачиваюсь лицом к ошалевшим зрителям.

— Агата, что вы делаете! — изумляется Алексей.

— Вы не хотите с нами разговаривать? — и беспомощно оглядывается на шефа. — Арсен Павлович?..

— Нет, Леша, — отвечает Арсен с мрачным удовлетворением, — это она со мной не хочет разговаривать. Насколько я понимаю, мне только что был объявлен бойкот.

Окидывает меня своим непонятным взглядом и выходит из комнаты, Алексей идет за ним. Спектакль окончен, ноги подкашиваются, и я без сил опускаюсь на кровать. Занавес.

***

С этого дня я Арсена больше не вижу. И Алексея тоже. Разве что из окна, когда они уезжают и приезжают, очень рано и очень поздно.

А вот белобрысую Ирму, похоже, я недооценила.

Нет, ведет она себя безукоризненно, я даже поначалу решаю, что она в самом деле хочет помочь. А жуткий токсикоз, выматывающий меня который день — это моя личная проблема."

"Но вскоре замечаю, что рвотные позывы начинаются, стоит ей войти в мою комнату. Прошу сменить аромат парфюма — слишком резкий и навязчивый. Она только улыбается и в следующий раз, наверное, в него окунается с головой, потому что этот запах заполняет, кажется, даже легкие.

А дальше она начинает изощряться в еде.

Главное, со стороны придраться совершенно не к чему. На завтрак — омлет с беконом, обычный завтрак. Только он щедро посыпан приправой, да и бекон пахнет так, что я едва добегаю до ванной — выворачивает до желчи, потому что желудок совсем пустой. Там ничего не удерживается кроме воды.

Воду я пью из кулера, который стоит на этаже. Стоял бы у меня в комнате, эта стерва и туда бы чего-то подсыпала. Еду мне она приносит лично после того, как я один раз попросила девушку-горничную заварить чай.