Он открыл дверь подъезда, потом квартиры и стал ждать, когда появится незваный гость.

Тот спокойно вышел из лифта, распахнул полы расстегнутого пиджака, показывая, что без оружия. Он молча прошел мимо недоумевающего Гурова в квартиру и в зале опустился в кресло, низкое и глубокое. Этого никогда не сделал бы человек, пришедший с недобрыми намерениями, потому что быстро встать из него было проблематично.

— За тобой просили присмотреть, — сказал незваный гость.

Гуров хотел спросить кто, но незнакомец, предваряя его вопрос, проговорил:

— Серьезные люди попросили. Мы тебя вчера до дома проводили и всю ночь за твоей машиной наблюдали.

А ну как подложат что-нибудь? Так вот, никто к ней не подходил. А утром у нее одно колесо оказалось спущенным. Странно, правда? Приехал ты на нормальном, а утром оно уже никуда не годится. Я так думаю, что из пистолета с глушаком его пробили. Ты сегодня обнаружил бы это, пошел бы на метро или такси вызвал. Но въезд в твой двор шлагбаумом перекрыт, значит, в обоих случаях тебе пришлось бы на улицу выходить. Вот и вышел бы ты прямо под пулю, — скучным голосом рассказывал он. — Мужик свое дело знал, хорошее место выбрал — на чердаке дома через улицу, как раз напротив арки.

— Почему «знал»? — спросил Гуров, все понял и взорвался: — Какого черта понадобилось его убивать? Живым надо было брать!

— Мы здесь не при делах. Он сам застрелился, — объяснил мужчина."

"— Да-да! Причем из снайперской винтовки. Три раза! — язвительно заметил Лев Иванович.

— Гуров, я понимаю, что ты на взводе, но дослушать-то можешь? — невозмутимо спросил мужчина и, не дожидаясь ответа, стал рассказывать дальше: — Мы тихо поднялись, прошли. Мужик себе лежку профессионально сделал и тебя ждал.

Тут один наш придурок увидел кое-что и заорал: «Так это ты, сука, папу Витю кончил? Мы тебя, падлу, живого на куски резать будем». Ну и все в этом духе. Мужик с лежки спрыгнул, метнулся в сторону, а придурок орет и волыной размахивает. Мужик сообразил, что мы уж никак не из ментовки, клешней махнул. У него в рукаве бабская пукалка на резинке. Фокус старый, но до сих пор работает. Мы и моргнуть не успели, как он себе пистолетик под подбородок приставил, и нет у мужика башки.

— Что значит «нет башки»? — удивился Лев Иванович.

— То и значит. Мужик, видать, большой умелец был. Пули у него самодельные, разрывные. Он, видимо, этот пистолет всегда при себе держал, чтобы, если схватят, долго не мучиться. Если бы не этот наш придурок, мы бы его тихо взяли. Объясним ему, конечно, что он был не прав, но нам от этого не легче.

— Черт… — простонал Гуров. — Так что этот придурок увидел?

Незнакомец вытащил из кармана что-то, завернутое в носовой платок, и выбросил на журнальный столик. Это оказался пластмассовый клоун.