Они его хотели в клещи взять, чтобы поинтересоваться потом, чего от Ильи Павловича надо. Водила решил вырваться. В общем, у него не получилось.

Щербаков, тяжело дыша, с каменным лицом поднялся, подошел к Смирнову, взял его за грудки, рывком поднял и несколько раз встряхнул так, что голова у Геннадия болталась, как у тряпичного, а потом бросил героя обратно на стул.

Некоторое время Владимир Николаевич стоял, отвернувшись, и раскачивался с носка на пятку, а потом, не оборачиваясь, спросил:

— Где это случилось? И что именно?

— Это уже в Красногорском районе было, — тихо ответил Геннадий.

 — Водитель «Форда» не справился с управлением и с дороги вылетел. Пока наши подъехали, затормозили, там уже все полыхало, а потом взорвалось. Вот наши и уехали.

Некоторое время все молчали. Геннадий смотрел в пол, Гуров с Крячко — на него, с явной укоризной.

Щербаков покрутил головой так, словно воротничок рубашки был ему тесен, откашлялся и сказал:

— Ладно, запросим район, заберем дело себе. Пусть эксперты попытаются выяснить, кто же был в машине. — Он повернулся и в упор посмотрел на Смирнова. — С этой минуты ты захлопнешь рот и открывать его будешь только тогда, когда тебя о чем-то спросят Гуров или Крячко.

Еще я, разумеется. Больше ты никому ничего говорить не будешь и не отойдешь от них дальше двух метров.

— Владимир Николаевич, за что? — возмущенно завопил Стас. — Мы же вам еще ничего плохого сделать не успели!

— Не за что, а для чего! — проигнорировав шутку, веско поправил его Щербаков. — Потому что этот раздолбай — единственный человек, который может ответить на любой вопрос об Илье Павловиче. Иначе я с огромным удовольствием на все время следствия запер бы его в одиночке, свиданий не давал и адвоката к нему не пускал! Это не человек, а какой-то бешеный огурец! Никогда не знаешь, в какой момент он взорвется и куда брызги полетят.

Тут зазвонил телефон Гурова. Это оказался сам Потапов.

— Тебе чего от моих надо? — не утруждаясь обращением, спросил он.

— Шестого сентября Осипов звонил кому-то с твоего домашнего телефона. После этого за ним стали следить, а потом попытались убить. Мне надо знать, может, кто-то из твоих хотя бы краем уха слышал, о чем говорил Илья Павлович, как он обращался к своему собеседнику и так далее.

— Понял. Приезжай завтра к девяти, они тебе на все вопросы как на духу ответят, — пообещал Потапов. — И вот еще что. — Он несколько замялся. — Ты не говори никому, что у меня с сыном.

— Успокойся, я даже в детском саду не ябедничал. — Лев Иванович усмехнулся, отключил телефон и сказал: — Завтра в девять, бог даст, будем знать, о чем шел разговор. А ты, Гена, продолжай! С тобой как в сказке, чем дальше, тем страшнее. Даже думать боюсь, что ты еще нам приготовил.