Многие пошли в криминал, пополнили ряды бандитских группировок. После Чечни приключилась та же история.

— А чтобы тебе все окончательно ясно стало, вспомни, что наши эксперты сказали о том подонке, который на Осипова напал, — продолжал Гуров. — Он служил в армии и специальную подготовку имеет, не исключено, что в Чечне воевал. А теперь рассуди сам. Заказчик и исполнитель пока ничего не добились. Сотовый к ним не попал, ноутбук испорчен, в сейфе, как ты говоришь, были только официальные документы. А самое главное в том, что Осипов жив. Они что, махнут рукой и скажут: «Да ладно! Как-нибудь обойдется»? Нет! Преступники не успокоятся, потому что жить с петлей на шее не очень уютно.

До Осипова им пока не добраться. Он в реанимации, да еще и под охраной. А раз они сами ничего найти не смогли, значит, им остается наблюдать за теми, кто тоже ищет. В городе уже знают, что я этим делом занялся.

— С чего ты это взял? — удивился Крячко.

— С того, что Пьеро вчера вечером со мной светскую беседу вел и интересовался, не нужна ли мне какая-нибудь помощь, потому что Осипов его в свое время от смерти спас.

А еще он мне намекнул, что должников, таких, как он, у Ильи Павловича много, — ответил Гуров.

— Может, нам действительно кое-кого к поискам подключить? — предложил Стас. — Уж они-то всю Москву на уши поставят, но найдут.

— Но при этом кучу народа покрошат, как капусту для засолки, — язвительно проговорил Лев Иванович. — Откуда в тебе эта кровожадность? — Он укоризненно покачал головой и продолжил, обращаясь к Смирнову: — А слава моя, друг Гена, не на пустом месте народилась. От меня еще никто не уходил. Значит, что остается делать супостатам? Внедрить в мое окружение человека, чтобы через него узнавать последние новости.

Орлов, Крячко и Щербаков исключаются по определению. А вот ты, в силу слепой веры во фронтовое братство, вполне можешь стать для них бесценным источником информации, который они мигом заткнут, когда в нем, то есть в тебе, отпадет необходимость. Знай я, что ты в комнате отдыха у Щербакова сидишь, ни звука не издал бы. Но он решил надо мной психологический эксперимент поставить, и теперь по его вине произошло разглашение тайны следствия. Если ты распустишь язык, то подставишь в первую очередь его, причем так, что мало не покажется, за что он будет необычайно благодарен. Тогда тебе останется только стреляться. Оружие есть или одолжить?

— Есть. С разрешением, — буркнул Смирнов.

— Уже легче. А теперь пошли обедать, пока в столовой еще хоть что-то осталось, — предложил Лев Иванович.

— Вы идите, а мне после всего этого кусок в горло не полезет, — отказался Геннадий.

— Ничего. Мы его тебе туда пропихнем, — пообещал Крячко.