Так что сыщики не стали возражать, когда он снял с вешалки ветровку и предложил им поговорить во дворе.

Они втроем сидели на лавочке и молчали. Артем курил, глядя куда-то вдаль. Гуров думал, как лучше начать разговор, потому что их потенциальный собеседник был непробиваемо спокоен и невозмутим.

Наконец Лев Иванович спросил:

— Вы знаете, что случилось с Осиповым?

Артем кивнул.

— А почему это произошло, вам известно?

— Представления не имею, — ответил тот и пожал плечами.

— А если подумать? Он вам два раза звонил, именно после разговора с вами выставил Краснову ультиматум. Закончилось это нападением на него. Так что же вы ему сказали?

— Не помню, кажется, мы о здоровье и погоде беседовали.

— Прекратите валять дурака. — Гуров поморщился. — В первый раз он вам позвонил и попросил узнать, чем занимаются Андрей Парамонов, Сергей Тимошенко и Антон Васютин. Вы узнали и, когда он позвонил вам на следующий день, сказали ему о том, что все трое стали наемными убийцами.

— А они ими стали? — удивился Артем.

— Ты хочешь продолжить разговор в другом месте? — с нехорошей вкрадчивостью поинтересовался Крячко. — Устроим на раз.

— Не возражаю. Пошли, — сказал Артем и встал. — Наручники наденете или поверите на слово, что не удеру? Мне бежать некуда, у меня двое детей, которых надо поить, кормить, обувать, одевать и за детсад с яслями платить.

— Сядь! — буркнул Гуров и укоризненно посмотрел на Стаса.

Артем поколебался немного и сел."

"— Мы понимаем, что у тебя семья и ты не хочешь ни во что впутываться. Даю слово офицера, что твое имя нигде даже упомянуто не будет. То, что они стали киллерами, совершенно точно. А Тимошенко и есть та сволочь, которая хотела Осипова убить, — проговорил Лев Иванович.

Артем резко повернулся к Гурову.

Тот покивал и продолжил:

— Это тоже совершенно точно. Нам надо понять, как они к этому пришли и под кем работали. У вас был скандал. Ты сказал, что Парамонову деньги колом в горле встанут. Значит, он и тебе предлагал к их дружной компании присоединиться, но ты отказался.

— Если у Тимоши рука на Осипова поднялась, то это реальные вилы были, — сказал Артем. — Илья Павлович его от психушки спас. У Тимоши не только экзема по всему телу была, но и крыша конкретно ехала на почве того, что он детей и женщин расстрелял. Сколько мы ни говорили ему, что иначе он и сам погиб, и своих людей погубил бы, ничего не помогало. Все девочку какую-то вспоминал, как она, уже умирая, за автоматом тянулась.

— Теперь ты нас понимаешь? — спросил Крячко.

— Хорошо. Но только здесь и сейчас. Никаких письменных показаний и всего прочего. У меня семья. Рисковать ею я не хочу.

— Я тебе слово офицера уже дал, — напомнил Лев Иванович. — А теперь мы тебя слушаем.

— Андрюха всегда о красивой жизни мечтал.