В конце концов, обычно люди, идущие в такой дом, знают, где деньги лежат. Судя по уверенным движениям, именно туда и направились…

Пусть ищут. Я посижу.

Глянув на часы и отмерив новогодним затейникам десять минут, а больше вряд ли понадобится, я затихла и постаралась расслабиться. Сердце билось на редкость заполошно, и это совсем ни в какие ворота не лезло.

Ничего… Ничего, выберусь. Все будет хорошо…

Через десять минут я аккуратно, на четвереньках, выползла из подсобки и быстрой тенью кинулась к выходу.

В доме было тихо, очень тихо.

Наверно, ушли.

Ну, в самом деле, ночевать они здесь явно не будут. И холодильник изучать, как некоторые идиотки, тоже.

Честно, я не ожидала ничего плохого, настолько уверилась в том, что беда обошла стороной.

Потому-то и получила нехилый шок и практически сердечный приступ, когда наткнулась на злой внимательный взгляд мужика, стоящего рядом с входной дверью.

Затормозив на полном ходу, поскользнувшись на гребанном мраморном полу, я, не раздумывая, развернулась и рванула в обратном направлении, чуть ли не на четвереньках, потому что оскальзывалась и периодически помогала себе руками.

Тут-то меня и поймали.

Крепкая лапа, спокойно ухватившая за ворот легкой курточки, не оставила шансов на побег.

Я взвизгнула и повисла в мощном хвате покорной тряпочкой, изображая полное подчинение и ужас. От меня не убудет, в конце концов. А рефлексы не пропьешь…

— Пустите меня, пожалуйста! — заскулила я униженно, — я никому ничего не скажу… Никому ничего, честно-честно…

— Ты кто, блять? — раздался над головой грубый рык, от которого человек с психикой послабее описался бы, нафиг.

— Я? Я? Лика… Лика Коврова… Я живу тут… Отпустите… Я честно никому ничего…

— Дочь хозяев, что ли? Сань, зацени.

— Сколько раз говорил тебе, не звать меня по имени, дубина ты блядская, — к нам приблизился тот первый Дед Мороз, которого я увидела у дверей.

Судя по голосу, был он очень сильно недоволен происходящим. Ну, я бы на его месте тоже не радовалась, да.

Он подошел ближе.

— Поставь ее.

Его подельник тут же повиновался. Установил меня на ноги, придержал, когда пошатнулась, и убрал руки. По пути мягко огладив по талии и заднице. Я поежилась от бесцеремонности, но не отшатнулась, боясь спровоцировать резкими движениями зверей."

"— Гладкая сучка, — усмехнулся тот, что поймал меня, а его напарник, Саня, приподнял меня за подбородок жесткими пальцами.

Я послушно вскинула на него взгляд. Ох… страшный какой. Бороду Деда Мороза снял, а у самого-то тоже борода! Русая! И усы! И волосы из-под белого меха шапки тоже русые. А глаза… Жуть невозможная. Светлые, холодные… Такой горло перережет и не изменится в лице. Невольно сглотнула, пытаясь перебороть сухость во рту.