Все такая же тонкая, хрупкая, словно девочка пятнадцатилетняя. И изгиб капризных пухлых губ такой же. И взгляд зеленых глаз. И волосы темные, не знакомые с укладкой. Да ей это все не требовалось никогда. Она и без всех этих дополнительных приблуд круче любой, самой лощеной, самой шикарной модели.

Она настолько притягательна, что невозможно оторвать взгляд, когда рядом. Невозможно не касаться.

И это не чисто мой или Гнома загон. Это реальность.

На приемах, куда периодически ходим, как женатая пара, мы с Гномом не успеваем отгонять от нее всяких придурков, норовящих наложить лапы на наше. И, вроде, всей столице, всем знакомым давно уже все понятно, но каждый раз находятся смертники…

Мы ей все пальцы кольцами завесили, чтоб издалека было видно, красным маяком горело: эта женщина занята! И все равно…

Я смотрю на ее пухлые губы, на бьющуюся венку на шее и не слышу, что она говорит.

А она, оказывается, возмущается. И не просто так, на ровном месте.

На ровном месте моя жена, наша с моим братом любимая, мать наших детей, старший аналитик нашей компании, никогда не возмущается.

Только по делу.

— Да ты слышишь меня вообще? — повышает голос Женька, я моргаю, приходя в себя и с сожалением отпуская из головы картинку о том, как заваливаю ее на стол и вылизываю эту голубую жилку, пульсирующую под прозрачной нежной кожей, — Саня! Я тебе серьезно говорю, мне это надоело! Надоело! Я уже говорила вам, я не не инкубатор! Я только-только из пеленок вылезла! Артем самостоятельность приобрел! И тут опять? Как вы могли? И как вы смогли, вообще?

Стоп.

Сто-о-оп!

Это она о чем?

Это она о том, о чем я сейчас подумал?

Я фокусирую зрение на руке Женьки и нахожу подтверждение своим догадкам. Тест с двумя полосками в ее пальцах вполне однозначен."

"Я смотрю на него, потом перевожу взгляд на возмущенное лицо Женьки.

Встаю. Молча обхожу стол.

Женька замирает, а затем начинает пятиться.

— Стой. Я сказала, стой! Нам надо поговорить! Я не позволю… Понятно? Не смей меня опять…

Тут она замолкает, потому что ее губам находится более интересное применение.

Я жадно целую, испытывая, как всегда, невыносимый кайф, сравнимый с ударом в голову, от ее вкуса, ее податливости и невольной, не связанной с головой, готовности. Она может кричать, возмущаться, дуться, переживать… Но она всегда нам открыта. Всегда нас хочет. Такая вот особенность. Наша.

Я подхватываю ее и, не переставая целовать, несу на кожаный диван в зоне отдыха.

Женька, осознав, куда я ее тащу, и к чему это все ведет, начинает бороться и мычать мне какие-то смешные возмущения в губы.

А я не слушаю. Не требуется. Только целую, глажу, трогаю везде, куда могу добраться.