Я с досадой сжала губы, но затем пришла в себя и принялась играть в свою обычную игру несчастной девочки, попавшей в сложные обстоятельства:

— Простите… Я не понимаю, о чем вы… Что вам нужно от меня и дочери? Я ничего не понимаю… Отпустите, пожалуйста…

— Хорошо играешь, тварь, — кивнул Ковер, поднялся, кряхтя и подволакивая ногу, годы не пощадили его совсем. Подошел ближе и прихватил меня за подбородок, — талантливо… Сука… Если б не искал столько лет, то не поверил бы, что это ты…

— Я… Простите… Я не понимаю… — залепетала я, старательно засовывая Ксюшку за спину, чтоб отвлечь от нее внимание, и облизывая губы. Ковер у нас — тот еще изврат, я это помнила по полученной информации. Историю с племяшкой, рассказанную моим боссам, я вообще не выдумала же. Значит, был шанс его немного расшатать. И потом воспользоваться ситуацией… Главное, чтоб Ксюху не трогал…"

"Ковер, судя по внимательному похотливому взгляду, явно мои попытки в жалость и невинность заценил. Подержал меня еще за подбородок, поморгал, словно с мыслями собирался, а затем резко отпустил, отталкивая меня так, что я ударилась о дверь машины.

— Сучка… — пробормотал он, отходя в сторону, — понятно, почему так долго пряталась. При таких талантах… Мне пришлось твоего ледяного ебаря чуть ли не на куски порезать, чтоб выяснить, где ты обитаешь…

Он говорил… О ком? О Сане? Нет… Саня бы не сказал… Горло перехватило ужасом от одной только мысли, что кому-то из моих мужчин причинили вред.

Из-за меня! Из-за моей дурной головы, тупой работы и отсутствия инстинктов самосохранения.

Это моя вина! Это моя цена! Играла-играла и доигралась… Что, Женька, думала все так просто будет? Что будешь прыгать сколько угодно, а потом тихонько свалишь на пенсию? Дура ты, Женька, боже, какая дура…

— И все равно нихера не сказал, — продолжал бормотать Ковер, судя по всему, разговаривая сам с собой. А я присмотрелась пристальнее, убеждаясь в своей жуткой догадке: Ковер был абсолютно сумасшедшим. Абсолютно. Все признаки были на лице, как говорится. Каким образом ему вообще удалось это все провернуть? Как он сумел? Недееспособный? — Ладно… Люди не говорят… Игрушки всегда говорят.

Он повернулся ко мне, рассмеялся довольно.

— Кстати, скоро твоя девка тоже будет здесь. Ребятки ее второй партией привезут. Для веселья.

Я замерла, изо всех сил пытаясь контролировать лицо и не дать понять больному уроду, в каком ужасе сейчас. Потому что Варька… Боже мой, Варька…

Мыслей никаких не было в голове, похоже, от паники и шока все отключилось, я только моргала глупо и, чисто на автомате, жалобно кривила губы.