Первые два этапа Нил уже краем глаза видел; через какое время наступает третий, он не знал, но Мэтт однажды упомянул, что при этом лучше не присутствовать.

Проблемы с ломкой не должно было быть в принципе, поскольку, вынеся Эндрю условный приговор, суд обязал его принимать лекарство в течение трех лет, только вот перед игрой тренер «Лисов» Дэвид Ваймак разрешал Миньярду слезать с таблеток. Во время матча на стадионе царило такое сумасшедшее возбуждение, а защитная экипировка так хорошо скрывала лицо Эндрю, что момента, когда он прекращал ухмыляться, никто не замечал. Если на первом этапе Эндрю справлялся с начальными проявлениями синдрома отмены, то в перерыве между таймами принимал пропущенную таблетку, постепенно приходил в себя и во втором тайме отсиживался на скамейке запасных.

Эндрю возвел эту схему до мастерского уровня – на прошлой неделе даже Нил не заметил, когда его начало ломать. Однако тогда нужно было выдержать один тайм, а теперь Эндрю предстояло находиться на поле от начала до конца. Решение казалось простым и очевидным: сегодня он не должен пропускать прием таблеток, нравится ему это или нет, однако «просто» с Эндрю Миньярдом не было никогда.

– Пожалуй, что так, – охотно согласился Эндрю. Для того кто собирался провести половину вечера, испытывая нешуточные страдания, это прозвучало чересчур жизнерадостно. Он опустился на корточки и принялся разбирать сваленные в кучу предметы одежды и экипировки. – Но мы что-нибудь придумаем.

– Один раз такое уже было, – напомнил Мэтт.

– Да, в прошлом октябре. – Ники, занятый складыванием вещей в сумку, не поднял головы, но было слышно, что он улыбается. – Комитет пригрозил выкинуть нас из первого дивизиона, если мы не прекратим проигрывать. Тренер умолял Эндрю о чуде, и Эндрю его явил. Он предложил назвать число от одного до пяти – типа, сколько голов он позволит забить соперникам, прежде чем перекроет ворота. Я в жизни ничего круче не видел!

Если Ники произнес эти слова, чтобы Кевин сильнее поверил в шансы Эндрю на сегодняшней игре, то эффект они произвели ровно противоположный. Лицо Кевина сделалось темнее тучи.

– Значит, ты постараешься, – процедил он сквозь зубы, – потому что тебя попросил тренер?

Эндрю сложил руки на коленях, запрокинул голову и улыбнулся Кевину.

– Осторожно, Кевин. Ревность – плохое чувство.

– Восемь месяцев ты говорил мне «нет», а ему сказал «да» за восемь секунд. Как так?

– А, ну тут все просто. – Эндрю управился со сборами, вжикнул молнией, закинул сумку на спину и поднялся на ноги перед самым носом у Кевина, почти заставив того попятиться. – Мне нравится тебе отказывать. Ты же сам этого хотел, так? Ты хотел, чтобы я повеселился. Мне весело.