Эндрю посмотрел на него без злости, скорее, с интересом.

– Ничего, Нил, в следующий раз повезет, – сказал он. – Я ведь тебя предупреждал, помнишь? Я ничего не чувствую.

– Теперь, – едва слышно произнес Нил.

Старые шрамы на предплечьях Эндрю доказывали, как далеко ему пришлось зайти, чтобы этого добиться. Нил наконец отпустил его запястье, бессильно уронив руку. Эндрю с напускным безразличием пожал плечами, развернулся и пошел в дом. Нил молча смотрел ему в спину. Через секунду – минуту, час? – он ощутил на себе тяжелый взгляд Ваймака.

– Нил.

– Я в порядке.

После паузы Ваймак произнес:

– Будь в порядке в доме, там теплее.

Нил шагнул вперед – или хотел шагнуть. В следующее мгновение он обнаружил, что бежит, и не к дому, а прочь от него.

Он до сих пор чувствовал запах крови на футболке, даже через куртку. Возможно, ему это только мерещилось, но запах был до того сильным и резким, что отдавался во рту металлическим привкусом. Каждое соприкосновение кроссовок с асфальтом звучало как выстрел. Нил моргнул, и перед глазами встала Франция, потом Греция, долгие недели в Ливане и короткое путешествие через Дубай. Он вспомнил рокочущие волны Тихого океана и пальцы матери, цепляющиеся за воздух в предсмертной агонии.

Вина, горе и боль отравляли кровь Нила, разрывали его изнутри. Он не противился и принимал свою участь безропотно, потому что страшные воспоминания были для него чем-то понятным и должным. Мучительная боль утраты – вот все, что он сознавал и чувствовал по-настоящему, и если стереть ее из памяти, то в душе не останется ничего, кроме той нелепой, чудовищной жестокости, с которой он столкнулся сегодня. Он пока не представлял, как справиться с бедой, как раздробить ее на части и переварить. Найдет ли он решение завтра или будет таскать на себе бремя до самой своей смерти от рук Морияма? Нил не хотел этого знать.

Он бежал, пока не начал задыхаться, но боль все равно не отпускала.

К тому времени, как он вернулся, в доме было темно и тихо. Как поделили три спальни, Нил не имел понятия и желал лишь никого сегодня больше не видеть. К счастью, гостиная оказалась не занята. Он сдвинул в сторону журнальный столик, освобождая место, и, поскольку сменной одежды у него не было, просто скинул кроссовки и лег на диван. Он почти не сомневался, что мысли не дадут ему уснуть до самого утра, но усталость сделала свое дело, и вскоре он провалился в сон.

Стукнувшая дверца шкафчика предупредила, что он не один. Разбуженный Нил инстинктивно пошарил рукой в поисках спортивной сумки. Нащупал лишь воздух, и внутри все сжалось; секунду спустя проснулся мозг. Нил сел на диване и постарался унять бешено колотящееся сердце. Несмотря на выброс адреналина, устало потер глаза и побрел на шум.