Эндрю и Аарон были бледными и светловолосыми, тогда как Николас унаследовал смуглую кожу матери-мексиканки, а еще – ее глаза и изгиб рта. Правда, сегодня Ники улыбался не так, как обычно: слишком скупо и вежливо, почти натянуто.

– Мог бы и не звонить, – вместо приветствия сказала Мария.

– Это больше не мой дом, – напомнил Ники.

Мария поджала губы, но спорить не стала. Отошла в сторону, впуская гостей с холода в теплый коридор. Когда все вошли, она закрыла дверь и повернулась к ним лицом. Теперь ближе всех к хозяйке стояли Нил и Кевин. Она дружелюбно кивнула им, хотя узнавания в ее взгляде и не мелькнуло.

– Вы, должно быть, Кевин и Нил. А меня зовут Мария.

Кевин растянул губы в профессиональной, предназначенной для публики улыбке и произнес:

– Приятно познакомиться.

Далее Мария посмотрела на близнецов и, ни секунды не задержав глаз на Аароне, сразу улыбнулась Эндрю.

– Аарон, давно не виделись.

– Аарон – это я, – сообщил Аарон.

Взгляд Марии переместился с улыбающегося Эндрю на настороженного Аарона и обратно.

– Да, разумеется, – сказала она, хотя прозвучало это неуверенно.

– Мама, Эндрю уже третий год проходит лечение, – с легким оттенком раздражения напомнил Ники.

Эндрю немедленно расставил все по местам, одарив Марию самой яркой и хищной улыбкой, на какую был способен под действием таблеток.

– Здравствуй, Мария. Боже, какая чудесная встреча! До чего приятно, что ты снова впускаешь нас в дом. Я-то думал, ты выпросишь в суде защитное предписание. Так что случилось, нервишки сдали?

– Эндрю, – сквозь зубы простонал Ники.

Щеки Марии вспыхнули.

– Верхнюю одежду можете оставить здесь. – За узкой дверцей справа от нее оказался шкаф с дюжиной свободных плечиков.

Когда гости разделись, Мария жестом пригласила их следовать за ней.

– Сюда, пожалуйста.

– Неужели ты даже не скажешь племянникам… – начал было Ники, но вопрос замер у него на губах, как только он вошел на кухню и увидел отца.

Лютер Хэммик был высоким, худым как щепка мужчиной с суровым лицом. Волос у него на голове осталось немного, однако он носил аккуратно подстриженную, темную с проседью бородку. Даже на расстоянии Нил разглядел, как напряжены плечи Лютера – воссоединение с родственниками явно радовало мистера Хэммика не больше, чем Ники.

Мария сразу направилась к плите и занялась угощением, быстренько избавив себя от необходимости поддерживать беседу. Даже не посмотрев в сторону жены, Лютер сосредоточил все свое внимание на гостях. По Кевину и Нилу он лишь скользнул равнодушным взглядом.

Нил определенно заметил, что Эндрю Лютер рассматривал дольше, чем родного сына.