У Эмина была порвана рубашка и на губах повисла тонкая ниточка слюны с кровью, а еще он выплюнул что-то на пол и завопил расстроенно:

— Ты выбил мне зубы! Ах ты, козел! Ты хоть знаешь, как я слежу за собой и здоровьем? У меня были все тридцать два зуба. Свои… Природные! Ни разу даже кариеса не было… Все в целости и сохранности, а сейчас… Я без зубов остался."

"Эмин так смешно возмущался и шепелявил, что я с трудом сдерживался, а вот Алекс не смог.

— Вообще-то, строго говоря, ты остался «беф фубов»! — заржал Савицкий, повалившись на кресло. — Поставь фебе фолотые фубы!

— Идиоты!

Эмин вылетел из кабинета Савицкого как пуля. Алекс смеялся еще минут пять, потом посмотрел на меня с самым серьезным выражением лица.

— А если быть серьезным, Кирилл, то ты виноват сам. Зря накинулся на Эмина. Он, кстати, уже не первый раз страдает от твоих выходок. Помнишь, как ты Эмину вечеринку по случаю его развода устраивал. Мы его потеряли! Он вообще в другом городе оказался, без денег, но в уродских наколках, без слёз не взглянешь. Теперь ты ему зубы выбил…

Поневоле я рассмеялся, вспомнив прошлый случай.

— Только тогда ты действовал не со зла, с благих побуждений. Сейчас просто сорвал свою злость на друге, который оказался рядом. В морду дать ты хотел другому, а пострадал наш Эмин.

— Ты меня застыдил, Алекс! — вздохнул я.

— Я тебя облагоразумил. Ты должен извиниться перед Эмином и… купить ему новые зубы!

Алекс пытался держаться серьезным, но в итоге все-таки заржал, как конь.

— Фолотые? — уточнил я.

— Какие пожелает! — друг вытирал слезы, текущие потоком из глаз.

Раздался осторожный стук в дверь, в кабинет заглянула Марика.

— Что у вас здесь творится? — поинтересовалась осторожно. — Эмин едва не сбил меня с ног на лестнице! Видела охранников… Аааа! — протянула она, заметив, что на моей рубашке оторван воротник. — Мальчики снова сцепились?

— Дуралеи, что с них взять? Как дети?

— Все спят… Бусинка и Мирослав — тоже! — Марика вошла и села на диван со словами. — Подвинься, Кирилл! Собери ноги.

Алекс мгновенно поднялся со своего кресла, присел на подлокотник дивана и обнял жену, не допуская даже мысли, чтобы его ненаглядная сидела на одном диване с другим мужчиной без него самого.

— Я уже говорил, что ты лучшая мамочка? — пробормотал в ее темные волосы.

Мне вдруг стало тоскливо, я почувствовал себя третьим лишним, и вообще… Хотелось тоже вот так обнять свою женщину и поворковать с ней, обнявшись. От парочки голубков тянуло умиротворяющим телом, мне даже завидно стало!

— Ладно, я пойду, — поднялся с дивана. — Поцелую детей на ночь и прошвырнусь немного, подышу свежим воздухом. Может быть, предкам позвоню.

— А не поздновато для звонков? — оторвался Алекс.