А буря и правда разыгралась нешуточная. Черное мутное море будто кипело у борта парохода, а небо – и того страшней – висело совсем низко и стреляло искрами молний чуть поодаль от нашего курса.

– Лучше?

– Да, намного, – цепляясь за его плечо, я как могла глубже дышала ветром вперемешку с солеными брызгами и чувствовала, что сознание понемногу проясняется."

"Я не любила чувствовать себя слабой и уязвимой. Всегда, сколько себя помню, даже во время болезни хорохорилась из каких-то соображений, неясных до конца даже мне самой. Наверное, из-за родителей. Когда становишься сиротой в девять лет, очень быстро приходит понимание, что кроме родителей никто и никогда тебя не пожалеет по-настоящему.

Так зачем жаловаться? Только после замужества это навязчивое желание быть сильной и держать себя в руках во что бы то ни стало, начало понемногу отступать.

Быть слабой хотя бы изредка мне было уже не страшно, если рядом муж.

Глядишь, еще лет через двадцать я доверюсь ему настолько, что и в самом деле буду слушаться каждого слова…

– Надо корсет ослабить, задохнешься, – Жан действительно собирался сделать это здесь, на лестнице.

Я, конечно, не позволила:

– Ты что, запросто может кто-то выйти!

Впрочем, если выйдут, достаточно будет и того, что мы стоим вот так и разговариваем.

– Ты хотя бы порозовела слегка, – Жан коснулся моей щеки. Но голос звучал напряженно: – она что-то сказала тебе, эта креолка? Ты из-за этого сама не своя?

– Она мало что сказала, – я снова отвернулась к иллюминатору. – Но подтвердила твои догадки по поводу Эспозито. Кажется, итальянец и правда что-то узнал о нас. Понятия не имею, откуда…

Жан оперся спиной на стенку рядом и не ответил ничего, думал о чем-то.

Помедлив, я добавила:

– А еще она сказала, что актрису отравил кто-то, кого она любила и кому доверяла. Жан, милый, – я тронула руку мужа, – ты допускаешь хоть на миг, что к гаданиям Аурелии стоит прислушаться?

– Довелось мне слышать про одного ловкача, – охотно ответил муж, – который предсказывал за большие деньги пол будущего ребенка. Предсказывал с невероятной точностью, а ежели и ошибался – то честно возвращал гонорар. Надо ли говорить, что примерно в пятидесяти процентах случаев он был совершенно прав? И, представь себе, сколотил приличное состояние.

Я невольно улыбнулась.

– Аурелия делает примерно то же, – договорил муж, – озвучивает наиболее вероятное развитие событий. Ты, милая, не хуже меня знаешь, что убийцы обычно – супруги убитых или любовники.

– Жанна была не замужем, – возразила я. – И за столь короткое время, проведенное на пароходе, едва ли успела обзавестись любовником, который мог бы захотеть убить ее столь изощренным способом.

– Тоже верно.