Один из господ, присутствующих здесь, именно в указанный вами час помогал месье Дюбуа спуститься по лестнице, ведущей из первого класса на палубу. Практически нес на себе, взвалив на плечо. Я хотел, было, помочь, да господин отшутился, что месье Дюбуа пьян, и он сам справится. Сожалею, но я не видел, куда они отправились потом. Я не придавал этому значения раньше, но, раз вы говорите, что к двенадцати сорока месье Дюбуа был уже мертв…

Пассажиры прекрасно понимали, что это значит. Оставался лишь последний и самый главный вопрос – и Вальц сделал всем одолжение, его озвучив:

– Кто именно нес пьяного месье Дюбуа? Вы сказали, этот человек присутствует здесь и теперь?

– Да, господин обер-лейтенант. Это был месье Муратов, – ответил Нойман недрогнувшим голосом.

– Вы уверены? – переспросил Вальц.

Но ответ Ноймана утонул в возмущенном возгласе самого Муратова:

– Это ложь! Совершенно наглая ложь! Этому человеку вообще нельзя верить – он аферист!

Заставив присутствующих ахнуть и обернуть головы в свою сторону, Муратов замолчал. Для того, чтобы с важностью подняться, одернуть полы сюртука и продолжить куда более спокойно.

Ева, совершенно бледная, с каким-то потухшим взглядом, сидела подле Муратова и не издавала ни звука.

– Месье Вальц, – степенно заговорил Муратов, – прошу обратить внимание, что верить этому человеку, господину Нойману, нельзя. Подозреваю, что сам он и виновен в смерти месье Дюбуа! Более того, сделал это в сговоре с мадам Дюбуа! Я лично стал невольным свидетелем их свидания в ночь накануне убийства мадам Гроссо! Они тайком встретились на корме парохода, а потом и вовсе укрылись в служебном помещении! Неужто станете отрицать это, мадам Дюбуа?

Вопрос был обращен ко мне и, хотя я прежде не рассчитывала вмешиваться, все же ответила:

– Не буду, – пожала я плечами, невольно смутившись. – Свидание и правда имело место быть.

Ненадолго повисло неловкое молчание, которое нарушил господин Вальц:"

"– Месье Муратов, господа, вы не знали, разумеется, но господин Нойман, который в этот раз исполнял обязанности стюарда на пароходе, приходится мадам Дюбуа никем иным, как законным супругом. Обстоятельства вынудили нас пойти на этот подлог. Господина же, которого вы все знали как месье Дюбуа – ныне покойного – зовут Эрих Шефер, и он исполнял обязанности начальника Берлинской полиции. Или вы все-таки это знали, месье Муратов? И, хотя сказанное только что господином Нойманом действительно ложь – разумеется, он не видел, кто нес труп на палубу, – важнее другое. Месье Муратов, вы только что признались, что были свидетелем свидания мадам Дюбуа и ее супруга в ночь накануне убийства. А значит, велика вероятность, что застали и операцию, предшествую тому: задержание господина Шефера и его подручных.