– Он остался в Гамбурге?

И от меня не укрылось, как брат с сестрой мгновенно притихли. Поняли, что сболтнули лишнее. Томас ниже наклонил голову, но мотнул ею отрицательно. И все-таки ответил:

– Клаус – мой брат. Только мне нельзя о нем говорить.

– Я никому не скажу о Клаусе, – заверила я и опустилась к детям на ковер. – Это только наш секрет, обещаю. Ты скучаешь по брату, Томас?

На сей раз мальчик кивнул утвердительно и куда более живо. Стрельнул взглядом на двери каюты, а мне доверительно сообщил:

– Клаус хороший, он мой лучший друг. Мама ругает его за то, что так редко приезжает к нам – но когда приезжает, то всегда привозит конфеты и новые игрушки. Клаус добрый и веселый.

Клаус добрый и веселый… и редко приезжает домой, за что его ругает мама.

Я потерла виски и, сохраняя внешнее спокойствие, пыталась сопоставить факты, чтобы решить, что к чему.

А Катарина оказалась куда смелее в разговоре, чем брат. Она подала мне миниатюрную фарфоровую чайную пару для кукол и гордо оповестила:

– Этот прекрасный сервиз с васильками привез мне Клаус на Рождество.

– Как это мило с его стороны… – пробормотала я.

И уже потом, покрутив чашечку в руках, увидала на донце клеймо с до боли знакомым двуглавым орлом… Ниже орла зеленой краской было напечатано вполне разборчиво и на русском: «Товарищество производства фарфоровыхъ и фаянсовыхъ издѣлій М. С. Кузнецова».

Глава 21

9 июня, 19 часов 40 минут

Балтика, открытое море близь островов Эзель и Даго, Российская империя

Я не знала, поставляют ли кузнецовский фарфор, столь знаменитый в Российской империи, за границу. Едва ли. Гораздо более похоже, что брат Томаса и Катарины привез им игрушки, купленные непосредственно в России. Он проживает нынче в Российской империи? А скорее, просто там бывает… И зовут парнишку Клаус.

Когда через пять минут господин и госпожа Кох все-таки вернулись, я уже знала, кто их старший сын, и по какой причине он навещает Российскую империю. И даже догадывалась, отчего супруги так трепетно охраняют свою тайну: тайна и впрямь была опасной. Пожалуй, окажись я в их ситуации – поседела бы за считанные дни. Уравновешенные же господа Кох нервозности своей практически не выдавали.

Я не бросилась тотчас вызывать Кохов на откровенный разговор, напротив, постаралась вести себя, как ни в чем не бывало. Покинув их гостиную, скорее отдала Софи в распоряжение Бланш и отправила няню с детьми на прогулку. Сама же принялась разыскивать мужа: кому с Кохами следует поговорить, так это ему!

Не буду описывать, сколь непростым стал разговор с Гретой и господином Кохом. Однако ставки были высоки, и нам с мужем пришлось открыть им правду.