– Он стоял и смотрел точно на меня. Он знал, что я слышала весь разговор! – Она молитвенно сложила руки на груди.

– Но ведь вы не знаете французского? И ничего не поняли, так?

– Ни слова. Думаю, только это меня и спасло от участи фрау Гроссо. Он лишь посмотрел на меня – тяжело, очень тяжело. Выждал, когда я ахну и запрусь изнутри и… право, я даже не знаю, сколько он там простоял. Я немедля разбудила мужа и все ему рассказала. Когда мой дорогой Кальвин выглянул в коридор – никого не было.

– Но об увиденном вы решили умолчать… – сама догадалась я.

– Да. Когда стало известно, что фрау Гроссо убили, я хотела рассказать… вам или господину Дюбуа. Но Кальвин отговорил меня.

– Отчего вы хотели поделиться этим с господином Дюбуа, а не с обер-лейтенантом или командиром парохода? – настороженно уточнила я.

Грета снова поджала губы. Выдавила через силу:

– Я не слишком доверяю немецким подданным. На то есть причины, поверьте.

Я задумалась: господин Кох продал аптекарский бизнес, бросил родную Германию – будто бежал. Неужто и впрямь дело в политике?"

"Но я пока что решила сосредоточиться на главном.

– Фрау Кох, вы ведь так и не сказали, кого вы увидели? Я знаю этого мужчину?

Грета снова сложила руки на груди и на одном дыхании произнесла:

– Это был господин Эспозито.

– Вы уверены?..

– Вполне! Я видела его так же, как сейчас вас!

– Вы можете припомнить, о чем они говорили? Хотя бы приблизительно? Они были друзьями, по-вашему, или, напротив, спорили?

– Да уж не друзьями точно! Конечно, фрау Гроссо делает честь, что она не впустила этого возмутительного человека в свои апартаменты – но ведь к приличным женщинам мужчины никогда не стучатся среди ночи. Тем более, к незнакомым женщинам. В мою дверь ни один мужчина за всю мою жизнь не стучал ночью, и я горжусь этим! Право слово, даже господин Кох понимает, что это неприемлемо! – вконец разволновалась Грета.

Выбросив из головы вопросы о непростой личной жизни супругов Кох, я уточнила:

– Полагаете, фрау Гроссо и господина Эспозито что-то связывает?

– Несомненно!

* * *

Разговор оставил меня в легком недоумении, ибо я понятия не имела, какие у Жанны могли быть дела с итальянским путешественником. Неужто Ева тогда не ошиблась, и он действительно один из ее поклонников? Быть может, и старинных поклонников.

Синьора Эспозито я видела лишь издали или мельком и пока что мало могла о нем сказать. Возраста он был солидного – немногим за пятьдесят, я думаю; лицо загорелое, с острыми скулами и правильным, хоть и немного хищным, профилем. Глаза темные и темные же волосы с благородной проседью.

Конечно, всплыла в памяти и сцена, что я застала во вторую ночь на пароходе. В ту самую ночь, когда мой муж так ловко обезвредил Шефера, и мы имели долгий и пылкий разговор в закутке на палубе.