— Может, пообедаем тут?

— Ты что, не наелся? — Я выразительно посмотрела на него."

"— Издеваешься? — догадался он. Тут его телефон запиликал, он поспешил ответить и все-таки открыл дверь. Уже в машине он отложил телефон в сторону и с довольным видом произнес: — Есть две новости.

— Начинай с плохой.

— Обе хорошие. Все трупы сегодня у ребят на месте.

— Рада за них. А вторая?

— Сердечко, похоже, свиное. Кстати, они спрашивают, что с ним делать, кому отдать.

— Свинье пусть отдадут, — отрезала я, и всю дорогу до конторы мы провели в молчании. Я обдумывала разговор с подругой Милы, а Селиванов, похоже, свой рацион.

— Почему ты спрашивала подругу про беременность Людмилы? — спросил он, когда мы вернулись в кабинет.

— Родители Аллы упомянули, что ждали внука.

— То есть покойная была в положении?

— Им она радостную весть не сообщала, супруг в отключке, тело исчезло — вряд ли мы доподлинно это узнаем в ближайшее время. Я бы не стала списывать версию со счетов.

Селиванов нахмурился, а я объяснила, что целью могли быть не сами девушки. Возможно, их объединяло не внешнее сходство, а именно беременность.

— И выкрали их, чтобы вынуть плод, или что? — не понял Антон.

— Или что, — передразнила я. — Может быть, мы имеем дело с каким-то оккультным сообществом. Между прочим, даже санитар намекнул, что дело попахивает мистикой.

— Этого только не хватало. — Селиванов отвернулся к окну и смачно выругался.

Подумал немного и перекрестился. Я смотрела на это с большим удивлением, что не осталось незамеченным. Тогда он пояснил:

— На всякий случай.

— Вперед, к свершениям, — скомандовала я, когда мы подъехали к конторе.

— А ты?

— Постараюсь договориться со сменщицей Милы о встрече.

— А обед? — обиженно протянул Антон.

— А обед — по расписанию.

— Это когда? — не понял он.

— У тебя не знаю, а у меня уже прошел, — ответила я и бодро зашагала прочь, оставив коллегу в недоумении у входа.

Мне хотелось побыть одной и обо всем подумать. До исчезновения отца мы постоянно меняли место жительства. Друзей я заводить попросту не успевала. Только в детском доме, будучи подростком, сколотила свою компашку: Дуня, Лава, Ланс и я. Однако наши отношения не выдержали проверки временем и сошли на нет. Конечно, у каждого были свои причины. Ясно, что Лава не просто так залег на дно. У Дуни семья, у нее другие заботы. Ну а Ланс — он никогда никому ничего не обещал. То ли цыган, то ли выросший в цирковых опилках сорвиголова, он явно не был создан для дружбы.

Единственным человеком, с которым мы сохранили общение после детдома, был Константин Павлович — бывший опер, а ныне адвокат. Он стал приезжать к нам в качестве спонсора незадолго до моего выпуска. Именно благодаря ему я поступила на юрфак: мне самой такая идея вряд ли пришла бы в голову.