Но сейчас! Когда мы пошли официально сдавать ДНК! На что она могла рассчитывать? Бредовое поведение.

— Вань! — она хватает меня за запястье.

Пальчики ледяные. Я глушу порыв, чтоб не подуть на них и не согреть.

— Что? — поднимаю брови.

— Давай… сдадим… еще один тест!

Говорит с расстановкой и выпаливает в конце. Но прежде чем обдумать эту фразу, я замечаю, с каким трудом она дышит.

Тяжело, сипло, редко. Что за пиздец?!

Я слышал про панические атаки. Но если оказать первую помощь физически я могу, то психологически… В голову лезут только какие-то кадры из фильмов.

— Май, посмотри на меня! — требую, хотя у самого голос осип. — Дыши… Пожалуйста.

Она лишь мотает головой. Беру ее лицо в ладони.

— Еще… один… раз…

— Май, повторяй за мной, — глубоко вдыхаю, — выдох. Вдох-выдох.

У меня получается установить с ней зрительный контакт. Держу ее за щеки, она меня за запястья. Спустя несколько секунд ее грудь начинает подниматься в такт моей.

— Молодец, принцесса, — подбадриваю, — давай еще.

Не знаю, сколько мы так стоим. В какой-то момент ее дыхание становится почти нормальным. Она отпускает меня, прокашливается.

Делаю шаг назад.

— Вань, ты не ответил.

Для нее это важнее сейчас, чем дышать.

— Давай ты для начала сядешь.

Отвожу ее к дивану, а сам не могу остановиться на месте. Ухожу к окну. Смотрю на огни города.

— В тесте ошибка! — Майя не сдается.

— Ш-ш.

Время почти десять вечера. Специалисты лаборатории давно разошлись по домам.

И нам, похоже, ничего не остается, как переспать со всем тем, что сейчас произошло. Надо было попросить прислать результат на почту утром.

— Скажи хотя бы что-то… — просит бывшая.

А я просто стою и думаю, как та чистая любовь между нами могла превратиться в это вот всё?

— Май, я… Не считаю, что ты могла мне так врать.

Но раз уж мы сделали тест, мы должны докопаться до правды. Почему он отрицательный?

Может, я еще сопляк или в целом слабак. Или лох, как я в последнее время себя называю.

Может, мужику не пристало вести себя спокойно после такого.

Но я даже спрашивать сейчас что-то не хочу сверх того, что она сказала. Мне тяжело видеть ее в таком состоянии. Она буквально в ужасе.

— У меня был только ты… Ни до, ни после никого не было!

Подхожу, протягиваю ей ладонь.

— Май, давай ты для начала успокоишься. Сейчас поздно. Идем в вашу комнату.

Не хочу, чтобы она наговорила чего-то, что не сказала бы во вменяемом состоянии. Хоть мне и, черт возьми, хочется переспросить — никого за все четыре года? Внутри разливается предательское облегчение. Блять.

Она красивая, молодая и уже не ребенок. Сидеть без личной жизни было бы странным. Значит, что-то мешало ей внутри.

Но ведь она сама захотела расстаться?

Встает на ноги, и я не выдерживаю и обнимаю ее.