К чему я это говорю? Ты, улепетывая от Маршалов, ища пути отступления, не придумал ничего лучше, как связаться с феркийцами. Ты не изучал материал про них, не читал отчеты о том, что происходит с телами подопытных. Нет ни одного удачного эксперимента по внедрению их гена в тела других жителей. Более того… Минуту назад ты наслаждался новыми возможностями, покрошил мне в доме мебель когтями, вон, как лихо прыгнул, паря в воздухе. И вдруг что-то пошло не так. Опять же возвращаясь к твоей поверхностности. Ты прилетел на Дизоль. Почему ты не задался вопросом — а что не так с этим краем? Может ли он быть опасен? Почему его не заселяют люди? Казалось бы, ничего не значащие вопросы, но ты же думаешь, что ты чертовски сильный и удачливый парень, раз у тебя всё схвачено. Дизоль — прекрасное, чудесное место. Подходящее не всем. Здесь кристально чистый воздух, удивительным образом воздействующий на организм.

Аэрд слушал его и по мере того, как Дарен говорил, он, сбиваясь на кашель, начал оседать, падать на снег. Его губы беззвучно открывались и закрывались, изо рта булькающими звуками полилась кровь.

— Первое. Тая, в отличие от тебя, может пребывать тут долгое время, потому что её кровь чиста. Теперь, благодаря моей привязке, на сто процентов. На меня же, как ты сам успел убедиться, воздух Дизоля и вовсе влияет благоприятно. Тут я обрел себя… В тебе же, внутри тебя, в твоей крови, содержатся множества гниющих, разлагающихся бактерий, что, соединяясь с твоими клетками, на Ферке делают тебя вампиром новой эры. Ты ещё не ощущал тягу к крови? К чужой крови? Смотрю, и клыки тебе смоделировали, и когти зачетные подогнали. Но Дизоль против любого вмешательства в естественную Природу.

Аэрд упал на колени, дрожа всем телом, отчаянно мотая головой и хрипя.

Дарен опустился на корточки, чтобы их лица находились на одном уровне.

— Тебе повезло. Честно. Потому что, когда бы закончился мертвый сезон, я бы объявил на тебя охоту. И поверь, мне бы тебя доставили в ближайшее время. За ту сумму, что я бы назначил за тебя, те же феркийцы тебя бы и сдали. Я убивал бы тебя медленно, за каждый день, что Тая провела рядом с тобой, страдая и ломая себя. За страх и боль в её небесных глазах. Но видишь, как вышло.

Запах гниение усиливался. Его не мог перебить даже ветер, что вьюжил и кружил, швыряя в лица мужчин снежные горсти.

— Жаль… Ты заслужил долгой и мучительной смерти. Нам даже не пришлось встретиться в схватке. И знаешь… Это к лучшему. Ты не достоин поединка, не достоин даже того, чтобы после тебя убирали. У меня, как у мужчины, как у самца, скребет внутри, что это не я приложил руку к твоей смерти. Но, видимо, так задумано Всевышним. Видишь, каким философом меня сделала жизнь? Не без твоего вмешательства, кстати. За это я тебя даже благодарен.