В мафии нет хороших людей.

Мой взгляд упал на татуировку над сердцем.

— Знаю.

Я сглотнула.

— Но ты заставил меня поверить, что я могу доверять тебе, и ты не навредишь мне.

— Я никогда не причинял тебе боль.

Неужели он и правда не понял?

— Было больно видеть тебя с ней.

Выражение его лица смягчилось.

— Ария, у меня не было ощущения, что ты хочешь переспать со мной. Думал, ты будешь рада, если я не прикоснусь к тебе.

— Когда я это сказала?

— Когда я сказал, что хочу тебя, а ты отстранилась. И посмотрела с отвращением.

— Мы целовались, и ты сказал, что хочешь трахнуть меня больше, чем других женщин.

Конечно, я отстранилась. Я не шлюха, которую можно использовать, когда захочется. Тебя никогда не бывает дома. Как мне узнать тебя поближе?

Он выглядел расстроенным. Мафиози казались еще более невежественными, чем обычные мужчины.

— Что ты думал? Я ничего подобного не делала. Ты единственный, с кем я целовалась. Ты знал это, когда мы женились. Вы с моим отцом даже убедились, что это так, и, несмотря на это, ожидал, что я, даже ни разу не целовав парня, раздвину перед тобой ноги. Я хотела сделать это медленно. Узнать тебя, расслабиться, чтобы целовать тебя и позаниматься прочими штуками прежде, чем переспать.

Наконец в выражении его лица появилось понимание.

— Прочими штуками? Это какими же?

Я подняла взгляд, шутить не было настроения.

— Это бесполезно.

— Нет, не надо.

Он повернул мое лицо к себе и опустил руку. Лука усвоил урок.

— Понимаю. Для мужчин первый раз не имеет значения, или, по крайней мере, для мужчин, которых я знаю.

— Когда был твой первый раз?

— Мне было тринадцать, отец решил, что пришло время стать настоящим мужчиной, так как я уже был инициирован.

«Ты не можешь быть девственником и убийцей». Вот что он сказал.

Лука холодно улыбнулся.

— Он заплатил двум благородным проституткам, чтобы те провели со мной выходные и обучили всему, что знают.

— Это ужасно.

— Да, полагаю, так и есть, — тихо согласился Лука. — Но я был тринадцатилетним подростком, желающим показать себя, к тому же самым молодым членом нью-йоркской Семьи, и мне не хотелось, чтобы мужчины постарше считали меня мальчиком. И по окончании входных я считал это большим достижением. Сомневаюсь, что проститутки были впечатлены моим выступлением, но сделали вид, что я лучший любовник, который когда-либо у них был.

Мой отец, вероятно, доплатил им за это. Потребовалось не так уж много времени, чтобы понять - не все женщины в восторге, когда кончаешь им на лицо после минета.

Я сморщила нос, и Лука усмехнулся.

— Да, — пробормотал он и потянулся за прядью моих волос, позволяя ей скользить по пальцу. Непонятно, почему он так всегда делал. — Я сегодня очень волновался.

— Беспокоился, что позволю кому-то иметь твое.

— Нет, — твердо ответил он.