– Чтобы ты знала, мы с Ферди вместе учились! Он тоже был некромантом и желал бы посмертной жизни!

– Но наверняка ты не знаешь, а он сказать не может по объективным причинам… И верь после этого в дружбу с темными! – ошарашенно протянула я. – Слушай, если вдруг решишь подружиться со мной, то предупреди заранее. Я получше спрячусь.

– Никогда не любил чародеев!

– Взаимно.

– От вас одни проблемы!

– Сказал некромант, превративший однокурсника в умертвие, – не преминула наступить на больную мозоль.

Нестор одарил меня по-волчьи мрачным взглядом, скрипнул зубами и попытался взвалить бывшего друга на закорки.

Но в перевалке что-то пошло не по плану. Некромант замер в полуприседе, небритое лицо странно вытянулось, а в глазах появилась тоска страдальца, до шоковой боли потянувшего поясницу. Обретя дар речи, он очень по-мужски, то есть совершенно нелогично, сорвался на единственной чародейке, по роковой случайности оказавшейся рядом:

– Так ты поможешь или будешь смотреть, как я подыхаю, весноватая?!

– А где «пожалуйста», лысый?

– Прикончу! – сквозь зубы процедил он, не в силах ни сбросить лучшего мертвого друга, ни подняться вместе с ним.

 – Пожалуйста…

– Кого из вас перемещать в склеп? – деловито поинтересовалась я, и на секунду почудилось, что у Нестора появилась голубая мечта превратить меня в зомби. Взамен усыпленного.

Под действием несложных чар, между прочим, из обязательного курса бытовой магии, Фердинанд поднялся над паркетом. Руки обвисли плетьми, широкий плащ разошелся, демонстрируя замусоленную рубашку и старые штаны.

– Обожди, – попросил некромант. – Подними повыше.

Я выразительно изогнула брови.

– Пожалуйста, – с недовольной рожей буркнул он, расщедрившись на краюшку вежливости.

Когда просьба была исполнена и Ферди подлетел на высоту пояса, травмированный ведьмак, кряхтя и кривясь от боли, стянул с него черное одеяние. Кое-как и не с первой попытки сложил крестом лапы с умильно подпиленными когтями. Плащ опустился сверху, как покрывало, окутав висящую в воздухе фигуру.

– Нестор, дай его плащ погреться, – окончательно задубев, попросила я.

Он глянул на меня, как на врага всего потустороннего мира.

– Тебе жалко, что ли? Он все равно холода не чувствует, – проворчала я.

– Конечно! Ты же его усыпила.

– Нет, просто он мертв. Если ты не в курсе: мертвецы не способны ощущать холод.

– Ты наглая, как уличная торговка! – не найдя других аргументов, банально выругался он, явно не желая делиться священным плащом с идейным врагом.

– По-моему, лучше быть согретой торговкой, чем замерзшей до посинения интеллигенткой. Не считаешь? – ничуть не обиделась я.

– Не считаю!

– Это потому, что ты плотно одет.