Издевку блондин расслышал, но ответить не успел – в столовую уверенной походкой вошел Ристад. Он избавился от пиджака, сменил рубашку и позволил себе проигнорировать галстук. При появлении хозяина дома неожиданно вспыхнули свечи в светильниках, и тени, сгущавшиеся в углах, перестали давить, а обстановка заметно разрядилась.

Мы наконец приступили к трапезе. Ристад, как умелый дирижер, аккуратно, незаметными жестами управлял прислужниками. Исподтишка я за ними следила и ждала, когда кто-нибудь из тихих людей выйдет из столовой через стену, но не случилось. Отступая от стола, слуги словно бы старались слиться с интерьером.

За светскую беседу отвечал Шейнэр. Вернее, он не подозревал, что на нем лежала важная миссия не дать семейному обеду превратиться в траурные поминки, где все молчали, будто в замке кто-то умер (помимо зомби), и постоянно что-то рассказывал, забывая о еде. Правда, все больше восхвалял красоты замка: оранжерею, библиотеку, злосчастный прудик, который специально приказали расчистить перед нашим приездом.

В порыве вдохновения он предложил сгонять в пещеру в сорока минутах езды от Торстена, где по сей день хранились кости дракона.

Я встрепенулась: поглазеть на останки было ужасно интересно! Опасные животные, подчинявшиеся силе темных, исчезли с лица земли еще до рождения нашего прапрадеда, а в единственном музее магических тварей, где демонстрировали скелет дракона, настоящих костей осталось раз-два и обчелся.

– Но придется лезть по сугробам… – неуверенно протянула Катис, а я состроила страшные глаза, чтобы она и не думала отказываться от стоящего развлечения. – Ну… с другой стороны, сейчас же зима. Снег никуда не денешь.

– Любите драконов? – немедленно спросил Ристад, видимо, перехватив мой выразительный взгляд, нацеленный на сестру.

– Как можно любить то, что давно вымерло? – хмыкнула для вида.

– Задай этот вопрос Нестору, – немедленно отозвался Хэллрой. – Вымершее – его конек.

– Почему? – с детской непосредственностью спросила Катис.

– Он некромант, – быстро пробормотал Шейнэр, словно боялся, что после признания мизантроп выдаст какую-нибудь гадость. И оказался прав! Нестор немедленно бросил:

– А ты шляпница?

– Моя Кэтти настоящая мастерица! – немедленно бросился защищать невесту жених, отчего складывалось впечатление, что спор вспыхивал не в первый раз.

 – Ее имя знают далеко за пределами Глемина! Она пообещала тетушке сшить зеленую шляпку. С розочками! Брунгильда пришла в восторг.

И всем стало ясно, что старая ведьма в сосновом гробу видела обновку с цветочками. Ну или в этот самый гроб в ней собиралась лечь, предварительно прокляв шляпницу.

– Между прочим, за шляпками Катис выстраиваются очереди, чтобы вы знали, – проворчал Шейн, теряя энтузиазм.