Чуть не потерял свою самую лучшую и любимую певицу. Вот сейчас отпущу тебя, а ты пойдешь, вдруг где-нибудь поскользнешься и с моста упадешь. Под машину.

Вот тут я, конечно, заинтересовалась.

— Вы мне льстите, Ярослав Леонидович. Какая же я самая лучшая и любимая. Наверняка у вас были… и есть получше.

Чувствую, как рука начальника касается моей спины, медленно, ласково гладит, спускаясь все ниже и ниже. Зажмурилась от удовольствия и резко дернулась в попытке неожиданно вскочить, но Левин был начеку, удержал.

— Это не я льщу, Саша. Это ты себя недооцениваешь. Причем сильно.

Ярослав подался вперед и зашептал мне на ухо:"

"— Я вижу, например, как сходит по тебе с ума Макс, и как он старается быть везде, где ты выступаешь вживую. Знаешь, почему? Когда ты поешь, у всех мурашки по коже, на сцене ты раскрываешься, как цветок, завораживаешь своей нежностью, трепетностью, красотой. Твоя энергетика непередаваема. Мы с Максом похожи. Этакие искатели и коллекционеры редких талантов. Он хочет тебя себе. Но поздно спохватился и по-настоящему оценил, ты уже принадлежишь мне.

В очередной раз дернулась безуспешно.

— Исключительно в профессиональном плане, конечно, — с усмешкой добавил Левин.

Звонит мой телефон. Таксист.

— Мне пора выходить, — строго произношу я. — Пустите.

Рука продюсера меж тем забралась ко мне под шарф и крадется по уже намеченному когда-то в доме отдыха маршруту. Вынуждена вцепиться руками в край стола и с силой его сжать. Опять эти предательские острые ощущения, из-за которых внутри живота все словно стягивается в узел. Мурашки бегут по коже, дыхание учащается, а время словно замедляется, становясь таким тягучим. Какой позор. Мы в кафе, и Ярослав делает со мной все, что только ему заблагорассудится, а я настолько слабая характером и физически, что ему это позволяю.

— Слава! — произношу я просительно, признав поражение. — Пусти.

Ощущаю себя, словно в хватке большого опасного змея. Обвивает кольцами все больше и сильнее.

— Поехали ко мне, Саш?

Застыла. Кажется, будто все повторяется. То предложение Ярослава насчет поужинать и позавтракать. И это отрезвило не только разум, но и тело. Наконец.

— Отпустите. Прошу в последний раз. Мы с вами вместе работаем, это некрасиво и в принципе недопустимо.

Ярослав убрал руки, и я выпорхнула из его объятий, словно птичка из клетки. Схватив вещи, не глядя на продюсера, тут же вышла из кафе и запрыгнула в ожидающее такси. Не смотрела на Левина и торопилась не из-за того, что злилась. Боялась, что силы духа не хватит, и я передумаю. Разум говорит одно, а вот глупое сердце совершенно иное. Вроде бы все сделала верно, но радости от этого никакой. Наоборот, хочется плакать.