Решаю пока побриться. И вижу на сушилке для полотенец женское бельё.

- Сонь, ты можешь скинуть своим подружкам список самых нужных вещей? – кричу ей из ванной. - Я сейчас в вашу квартиру Славу отправлю...

Девушка появляется в дверях. В розовой пижамке, состоящей из майки и штанов, она такая милая, нежная. Совсем девочка.

Вдруг вспоминаю о нашей разнице в возрасте. И злюсь, чувствуя себя варваром.

- К завтрашнему дню у меня всё есть. Сам в Питере купил, если помнишь. А после работы я вернусь к себе.

Что, опять?

- Почему не хочешь остаться со мной?

- Кто-нибудь сфоткает и опубликует, и у папы заново начнется припадок.

В такие моменты хочу быть единственным мужчиной в её жизни. Чтобы влюбилась, как героиня из вчерашнего мюзикла, который мы смотрели в отеле.

А я, похоже, уже... всерьёз запал на неё.

Может, и вправду, скорее пожениться? И тогда, прощай, папа...

- Сонь! – ловлю её взгляд в зеркале, размазывая пену по щекам.

- А?

- Ты замуж хочешь?

- Нет.

Она разворачивается и уходит в спальню. Вот так сразу – нет.

- А почему?! – ору, чтобы услышала сквозь шум воды.

Заглядывает в приоткрытую дверь снова.

- Я же тебе рассказывала.

Лучше удавлюсь, чем достанусь какому-нибудь солдафону из тех, кого одобрил отец. Буэ...

Она корчится, изображая рвотный позыв с характерным звуком. Потом берет щётку, распускает волосы и начинает расчёсывать.

- А у последнего жениха были такие длинные гусарские усы, представляешь? Мы ходили к ним в гости. Так вот. В этих усах всё время застревал салат ""Мимоза"". У меня от одного его вида тогда аппетит пропал. А уж когда он полез целоваться на прощание...

Если она продолжит рассказывать дальше о своих женихах, меня точно стошнит.

Она вдруг начинает хихикать, прикрывая рот ладошкой.

- Что?

- Представила, как он своими щётками... ну... То что ты делал со мной, это ведь все мужчины делают? И усатые тоже?

Рука соскальзывает. Чуть не порезался!

- Соня!

Представила она!

Смотрит на меня. Вдруг заливается звонким смехом и сгибается пополам, хватаясь за живот!

Я, видимо, меняюсь в лице. Потому что Соня отбрасывает щётку и пятится в спальню, не переставая хохотать.

Где полотенце?!"

"Да она еще ребенок! Искренний, живой и сумасбродный! Боже, дай мне сил.

Делаю ""злые глаза"" и бросаюсь за ней.

Ловлю и опрокидываю на постель.

Визжит и упирается кулачками мне в грудь.

- Не все.

Она замирает и облизывает пухлые губы.

- Что?

- Так делают не все мужчины.

- А...

Соня успокаивается и смотрит уже серьёзнее. Сначала пристально в глаза, постепенно её взгляд опускается к моим губам. Хочет, чтобы поцеловал.

Целую, глубоко лаская её рот языком.

И задыхаюсь от ревности. Страшно подумать, куда может завести её любопытство!

- Соня... Никаких больше свиданий с гусарами, поняла?

- Угу.

- Ты – моя девочка.