"

"Весной она топила реже, но сегодня батареи отчего-то были чуть теплыми, а потому в доме чувствовалась промозглость и стылость. Да, если протопить, станет гораздо лучше. Дрова для печи были сложены в поленнице во дворе. Их было немного, но, уезжая, Андрей Михайлович заверил Милу, что до лета ей хватит. Одеваться, чтобы выскочить за дровами, не хотелось. Мила сунула ноги в резиновые боты, специально купленные для подобных случаев, накинула на плечи шерстяной платок, принадлежавший бабушке Погодина и найденный в одном из сундуков, строго велела пригревшемуся в полотенце на пушистом коврике Кактусу ждать, повернула ключ в двери и выскочила на крыльцо.

Она не успела ни заметить опасности, ни понять, что именно случилось. Какая-то тень метнулась навстречу, ударив кулаком в лицо. От боли Мила упала на колени, заскулила, как собачонка, свернулась в комочек, чтобы избежать следующего удара. Но напавший на нее человек не собирался снова ее бить. Схватив Милу за волосы, он рванул дверь и потащил девушку внутрь.

На какое-то мгновение Миле показалось, что он сейчас вырвет ей все волосы с корнем и она останется лысой.

Как ходить на уроки в таком виде? У нее текли слезы, застилая глаза, от чего все вокруг казалось смазанным, нечетким. Даже своего мучителя она видела сквозь пелену, не дающую разглядеть его как следует. Пожалуй, это был невысокий мужчина, хотя, может, и женщина. Свободный спортивный костюм и куртка-балахон сверху скрывали фигуру.

Черный капюшон и большие темные очки надежно прятали лицо, нижнюю часть которого скрывала медицинская маска. Рука, держащая ее за волосы, кажется, была в перчатке.

Мила перебирала ногами, чтобы облегчить давление на свою несчастную голову. Впрочем, затащив ее в коридор и захлопнув дверь изнутри, злоумышленник отпустил ее волосы и несильно, скорее для острастки, пнул в бок.

– Отдай, что взяла, – прошипел непонятный голос, то ли мужской, то ли женский, словно ворона прокаркала. – Отдай, слышишь, сука?

Ответить Мила не успела, потому что из комнаты вылетел грозный, мокрый, остро пахнущий псиной снаряд и, не издав ни единого звука, вцепился злоумышленнику в ногу. Тот, заорав от неожиданности, завертелся юлой, пытаясь оторвать от себя собаку.

За Кактуса Мила испугалась даже больше, чем за себя.

– Фу, фу, – закричала она и тоже вцепилась в пса, боясь, что нападавший его задушит или поранит. Она читала, что у ягдтерьеров повышенный болевой порог и отчаянная смелость, переходящая в безрассудство. Конечно, это была охотничья порода, а не собака-охранник, но защищать свою семью эти бесстрашные собаки умели.

Вот и сейчас ее пес даже не рычал, но и не разжимал зубов.