– У моей бдительной охраны в семь вечера пересменка, – снова засмеялась Мила. – Мой сегодняшний сопровождающий, слава богу, уедет, а сменяет его Игнат, он вполне договороспособен. Я ему сейчас позвоню и договорюсь. Так что приезжай.

Так и получилось, что субботний вечер Мила провела в кинотеатре. Оказался он довольно неплохим, чистым и опрятным. Как рассказала билетерша, капитальный ремонт провели два года назад в рамках какой-то федеральной программы, и оборудование куплено современное.

На неискушенный Милин вкус видно и слышно было действительно хорошо.

Савелий купил попкорн, и хотя Мила терпеть его не могла, правила игры требовали, чтобы они хрустели в темноте зала попкорном, она соленым, он сладким, потому что ей дали выбрать, а уж сладкий попкорн – это было совсем чересчур.

А еще в какой-то момент Савелий вдруг взял в темноте ее руку и сжал пальцы, несильно, очень ласково. И почему-то в этом жесте было гораздо больше, чем если бы он в темноте зала вдруг взял и ее поцеловал. Мила и впрямь чувствовала себя школьницей, но это ощущение ей нравилось, отвлекало от непонятных и неприятных событий последнего года.

Только сейчас, здесь, в темноте провинциального кинотеатра Мила вдруг поняла, как сильно устала от того, что с ней произошло с того момента, как ее молодой человек, которого она искренне считала мужем, вдруг сказал, что от нее уходит.

Ей казалось, что здесь, в Малодвинске, она избавилась от той боли, что кислотой разъедала внутренности. Новый город, бытовые вопросы, которые нужно было решить, случившееся убийство ее первой же знакомой, которую Мила тут встретила, внезапный мамин роман и счастливое замужество, одинокая зима, ученики и тетради, собака Кактус, встреча с Савелием Гранатовым, найденный клад и еще одно убийство, которое никак не могло касаться Милу, но тем не менее отчего-то касалось.

Злобный шепот «отдай, что взяла, сука» и снова боль, но уже от того, что кто-то тащил ее за волосы.

Все эти воспоминания сейчас проносились в голове и уходили куда-то по ту сторону экрана, даруя чувство небывалой легкости, а вместе с ним освобождение от прошлого. Если честно, Мила сама не знала, какой фильм они смотрели, и совершенно не понимала ничего из того, что показывали на экране.

Терапевтический эффект похода в кино, оказывается, крылся не в этом. А в чем? Мила и сама не знала.

После сеанса Савелий сразу отвез ее домой. Под окнами уже стояла машина Игната, заступившего на дежурство, и тот вылез, чтобы поздороваться.

– Я решил, что, пока вас нет, я лучше за домом понаблюдаю, – доложился он Миле. – А то в прошлый раз вона как вышло. Но все было тихо, никого подозрительного.