Кейн занимался заготовкой провианта и оружия, из Сарджента приехал Крис Торнтон – знаток обычаев алайетов и один из участников нашего путешествия, а из селения акаучи-медведей явился Авиро – оборотень-проводник, который должен был отвести нас к горам Ареи. Он и в человеческом обличье походил на Хозяина леса – крупный, лохматый, с настороженным взглядом темно-карих глаз и с густыми, сросшимися на переносице бровями. Его черные волосы были перехвачены кожаным шнурком, а на шее болталась странная веревка с узелками. «Варитору, – пояснил мне муж. – С языка акаучи переводится как Карта пути.

Каждый узелок на ней обозначает какой-то понятный для оборотней ориентир». Я внимательнее присмотрелась к веревке. Она была длинной и чем-то напоминала наши четки, только все узелки были разной величины и расстояние между ними тоже было разным. Очень интересная вещица.

И вот наступил знаменательный день. Рано утром, еще до рассвета, мы попрощались с Лори и покинули Уэстен, чтобы отправиться на восток, туда, где, по словам проводника, «горы сливаются с небом и рождают зарю».

Когда ворота форта остались позади, сердце тревожно екнуло.

Вернемся ли мы сюда? Суждено ли нам снова увидеть старый город и Лори? А Джеймс? Чем грозит ему это путешествие к алайетам? Боже, только бы все получилось…

Лес был темным и неприветливым. Птицы еще не проснулись. Тропинка тянулась вдоль реки, петляя вместе с ее руслом, и уводила нас все дальше от форта, в густую темную чащу. Проводник держался впереди. Кейн ехал за ним, моя лошадка неторопливо двигалась следом, а замыкал наш отряд Торнтон. Молчаливый, погруженный в собственные мысли и не выпускающий изо рта темную, чуть надколотую по верхнему ободу трубку, Крис Торнтон производил впечатление человека себе на уме.

Широкополая шляпа скрывала острый взгляд, длинные усы свисали по сторонам худого лица, делая его еще более острым, а довершали картину орлиный нос и тонкие губы. За вчерашний день Кристофер сказал от силы пару слов, да и сегодня не казался особо разговорчивым – буркнул что-то вроде «Доброе утро, миледи» и замолчал, посасывая свою трубку и с равнодушным видом глядя вперед.

Проводник тоже не отличался многословием, хотя, возможно, он просто плохо владел эрдеронским.

Время шло, но солнце так и не выглянуло из-за туч. В лесу было прохладно и сыро, листья деревьев сочились влагой. Дорога пока была несложной, и я успевала смотреть и по сторонам, и на мужа, любуясь его уверенной посадкой и крепкой фигурой, и невольно вспоминала минувшие ночи – горячие, безумные, наполненные огнем и страстью. Мы с Джеймсом словно пытались наверстать то, чего были лишены. Медленно, шажок за шажком, раскрывались навстречу друг другу – уже не враги, но еще и не друзья.