Марк согласился помочь Элле закончить учебу, страховал на практиках, а во время сессий ее ожидал совместный проход испытаний с одной очень дерганой начинающей императрицей. Хотя мы с Эллой ежедневно болтали в Ничто, каждый экзамен превращался в совместный подвиг, ведь наставники не делали нам поблажек. Но мы умудрились закончить учебу с отличными отметками, лидерство, конечно, уступили, но не в рейтингах счастье.

Из Академии Фамильяров Люк и Элла отправились прямиком в Высшую Академию Боевых Магов Арриотэ, сдали вступительные испытания и были зачислены сразу на четвертый курс, к огромной радости Марка. Ушастый фамильяр и слышать не хотел о том, чтобы бросить своих оболтусов без присмотра, и стал их общим фамильяром с прицелом на то, чтобы потом получить статус родового и воспитывать подрастающее поколение боевых магов. Вот таким ответственным и в какой-то степени домовитым оказался наш Марк.

– Ваше императорское величество, мы закончили. – Мастер причесок поклонилась, с огромным удовольствием посматривая на мое отражение в зеркале.

– Вышло чудесно. – Я подождала, пока служанка закрепит корону в волосах.

Необходимость допустить в личное пространство множество незнакомых людей оказалась для меня серьезным испытанием. Первый год я чуть ли на стену не лезла, причем в прямом смысле. Кошачьи когти основательно прошлись и по кладке замка, парящего в небесах, и по парковым деревьям. Я знакомилась с новым миром, тот изучал меня в ответ.

Песочные часы на туалетном столике подсветились алым.

Пора.

Двери распахнулись, как только я к ним приблизилась. Я прошла мимо стражников, взмахом руки создав две руны «Бодрого духа». Послышался треск впитываемой магии, стражники еле заметно поблагодарили меня взглядом. Мне не сложно, а им приятно.

В Кар-Шане приходилось следить за каждым словом: случайно оброненная фраза могла стать благодатью или проклятьем. После сдачи храмовникам экзамена по магии рун я начала активно одаривать своей милостью слуг дворца. Это император у нас считался громом и грозой всего сущего, я же могла не строить из себя суровую непреклонность. Я жила этим миром, приняла его уникальность и просто до безумия любила.

На краю сознания раздался довольный рык Кар-Шана. Этот древний разум не похож на Оракула Сан-Дрима. В нем нет ни смирения, ни стремления к гармонии. Неистовый, в чем-то жестокий, он терпеть не мог перемен, но до того был рад заполучить нас с Ренделом, что баловал некоторыми послаблениями.

– Ее императорское величество, светлый лик всего сущего и Хранительница ночи.

Едва не сбившись с шага, я невозмутимо прошла к каменному трону. Улыбаться придворным не стоило, у них от этого начинался нервный тик и приступ паники.