Подумаешь… И лишь только когда цепкие мужские руки властно прижали её к едва ли не каменному телу, она почувствовала, как в её кровь проникает какое-то странное вещество, заставившее всё тело вспыхнуть огнем.

Она резко открыла глаза и поняла, что вампирская сущность Игоря взяла вверх, и сейчас он жадно припал к артерии на шее.

Но как ни странно, не возникло желания оттолкнуть его, обругать, напротив, она подалась вперед, выгнув спину, стремясь слиться воедино с мужчиной. Краем сознания она понимала, что происходит то, от чего она в ужасе шарахалась ещё неделю назад.

Из неё пьют кровь! Это…это…мерзко…гадко…или притягательно-сладко?

Стон сорвался с губ Евы, и она помимо воли, подняла руку и запустила пальцы в волосы Игоря, прижимая голову мужчины плотнее к шее. Боли как не бывало, лишь ощущение некой эйфории, которая стремительно захватывала всё её естество.

И ещё…

Нет…

Этого просто не может быть.

Между ног становилось влажно. Томление, уже знакомое Еве, зарождалось медленно, осторожно находя отклик в душе девушки, и посылая тихие, но настойчивые импульсы по всему телу. Когда-то, очень давно, когда она была подростком, парни, смеясь, рассказывали байки, что укус вампира вызывает непреодолимую тягу отдаться ему, что в слюне вампа находятся вещества, сродни наркотическим, поэтому многие люди и соглашаются быть их ""донорами"", чтобы раз за разом испытывать восхитительные ощущения.

Девчонки, конечно, не верили. Да и кто в пятнадцать лет вообще верит в существование вампиров?

Ева, полностью отключившись от всего разумного, и поддавшись инстинктам, подняла ногу и потерлась ею о бедро Игоря.

Тишину в гостиной нарушил гортанный стон Сандровского.

"

"Как Ева оказалась на диване, она не поняла. Потом она даже не сможет вспомнить момент их перемещения. Раз — и её не совсем бережно уложили спиной на мягкую кожу дивана, а сверху навалился князь с горящими глазами, в которых полыхает не просто пламя, в его глазах, казалось, отражается сама бездна.

И снова Ева не испугалась. Не успела.

Он снова с маниакальной жадностью припал к её шее, выдохнув: ""Ещё!""

И у Евы даже не возникло ни йоты сомнения, что он может выпить лишнее, осушить её, причинить ей вред.

На задний план отошёл разговор с бабушкой, жалость к себе, монстр и нелепая, как ей казалось на тот момент, история с порталом и её редким даром.

Был лишь Сандровский.

Его алчущий рот.

И были ещё его руки — сильные, властные, — которые бесцеремонно задрали платье и коснулись атласных бедер девушки.

Кровь Евы была густой и безумно сладкой. В голове Игоря взорвались тысячи петард, и он отчетливо понял — как раньше больше не будет. Изменилось всё вокруг. Изменился мир. Изменился он сам.