Каково же было удивление ожидавших меня горгулов, когда сегодня, в тоске и печали собрав в сумку свои старые, проверенные дорогой и временем вещи, я вышла к ним в орочей юбке-штанах, рубашке с рюшами и в ботинках на крепкой толстой подошве! Как и мое, когда после перехода порталом к Пятачку мира мне предложили продолжить путь не на руках Эрна, а с комфортом: на ковре. И вдобавок вручили корзинку с походным дамским набором: вином, фруктами и сладостями.

Жизнь прекрасна во всех ее проявлениях. И путешествиях тоже! Главное – выбрать правильную компанию!

Забираться выше облаков мужчины не решились из-за меня, поэтому пустошь мы пересекали на низком бреющем полете, почти касаясь лапами желтой глины перешейка – прохода для путников и обозов.

Благодаря крыльям уже к рассвету мы оставили жуткую местность позади. Наш путь с Рэном и пустынную бурю мне никогда не забыть.

Улетев подальше от пустоши, все решили передохнуть на поляне в ближайшем лесу.

– Какая встреча! – раздался возглас Эрна, в котором отчетливо слышались капелька досады и, пожалуй, ирония."

"Мы зависли над узенькой, но стремительной речушкой, на берегу которой кто-то жарил на костре мясо.

Уж больно аппетитно запахло шашлычком. Я выглянула из-за ковра и не сразу узнала в одиноком путнике с фигурой двустворчатого шкафа, с носом картошкой и пламенной шевелюрой знакомого дракона. А разглядев, неожиданно для себя обрадовалась этой встрече.

– Феро, привет, давно не виделись!

Дракон встал и, задрав голову, не менее радостно, чем я, ощерился в ответной улыбке. Затем совершенно равнодушно поприветствовал наших спутников и вновь уставился на меня восхищенно-жарким взглядом:

– Огонек, ты с каждым днем становишься все прекраснее и горячее…

Смутил напрочь: видимо, отвыкла я среди сдержанных горгулов от таких откровенных проявлений эмоций.

– Дружище, смотри, клыки-то выбью! – рыкнул Эрн, приземляясь рядом с драконом.

– Начинается… Да я ж от всей души… обеих душ. По-дружески! – еще шире и хамовато издевательски улыбнулся «дружище», явно наслаждаясь ревностью моего мужа.

Горгулы приземлились, но ковер на землю не опустили, пока Эрн не взял меня на руки. Куда делась моя самостоятельность и нелюбовь к обнимашкам? На руках у любимого, родного и сильного, окружающий мир расцвел немыслимо яркими красками.

С каждым днем я влюблялась в собственного мужа все больше и глубже, порой ловя себя на мысли, что с наслаждением любуюсь им. Ведь никто, кроме него, не двигается с непередаваемой грацией смертельно опасного хищника. Ни у кого нет таких сильных, но самых нежных рук. Или серой лохматой головы, которую муж очень любит класть мне на колени, пока чем-нибудь занят, чтобы я массировала ему макушку.