— Я рада, что вы нашли общий язык, — мама все еще выглядела смущенной, но вроде стала приходить в себя.

— Мы стараемся не ссориться. Артем помогает нашей компании в подготовке к соревнованиям, но ты и так об этом знаешь, — пока в голове мамы не зазвучали свадебные колокола, я попыталась снизить градус ее вспыхнувших надежд. — Вчера приглашали всех ребят, а сегодня в зале канализация сломалась, и тащить всех сюда, чтобы они искупались, я посчитала негигиеничным, — перевела все в шутку.

Поговорив еще немного, мы попрощались. Поставив пустой бокал на столик, Артем присел на мой шезлонг, перетащил к себе на колени, а я не стала упираться.

— Я обещал кому-то подарить удовольствие, — шепнул прямо в губы.

— От пищи я получила море удовольствия, не помню, когда так вкусно ела, — мой голос просел.

— Это немного другого качество удовольствие, более сладкое…

— Ты про десерт? — будто не понимая.

— Ага, ты мой самый сладкий десерт, и я хочу тебя всю… съесть…

* * *Кира

— Не ешь меня, серый волк, — шутка срывается с губ, но в следующий миг мне становится не до шуток, потому что Артем впивается в мои губы. Его рука зарывается мне в волосы, фиксирует затылок, будто я могу хотеть убежать. Я знаю, какое наслаждение дарят его губы и язык, отказываться от этого не собираюсь. Приоткрываю рот, приглашаю. Сокол тут же углубляет поцелуй. Проникает языком, властно исследуя территорию, пытаясь поработить мой язык, взять его в плен. Он жестко мнет мои губы, будто умирающий от жажды дорвался до родника.

По телу проходит знакомая дрожь. Кожа становится чувствительной, горячей. Прохладный воздух обдувает тело, но на контрасте только усиливает возбуждение.

— Я только поласкаю, — шепчет Сокол, отрываясь от моих губ и опускаясь поцелуями к шее. — Я не буду спешить, — долетает до меня его голос, когда он накрывает бьющуюся жилку, обводит ее языком. Я уже ничего не слышу. Шум крови заглушает любые слова и доводы разума.

Свободная рука Артема развязывает завязки купальника, верх опадает, открывая грудь. Прохладный воздух проходится по возбужденным соскам, заставляет втянуть громко воздух. Теплая ладонь опускается на грудь, согревает.

— Ты такая красивая… — хриплый шепот, и его рот накрывает другую грудь. Втягивает сосок, играет с ним. Прикусывает зубами, обводит языком. В бедро мне упирается возбужденный орган, о который я ненароком трусь. Если чуть смещусь, то он окажется между моих ног. И эта мысль не отпускает, потому что внизу все мокро, стянуто в тугой узел, а снять напряжение может только Артем. Вот той самой штукой, которая таранит меня в бедро.

Соски болезненно ноют, как только Артем оставляет их и возвращается к губам. Вряд ли ласки другого мужчины так быстро способны будут меня воспламенять.