Да, Стефани иногда не принимала во внимание чувства других людей, но кто этим не грешен?

Тишина начала ее угнетать. Молчаливое присутствие Александра было хуже его оскорблений.

– А как воспримут мое появление ваши с Димитриосом родители? – осторожно спросила Мелани.

Александр, оторвался от бумаг и внимательно посмотрел на нее. Ей на минутку показалось, что в его глазах промелькнуло сомнение, но оно тут же исчезло.

– Ты что, совершенно ничего не знаешь о Димитриосе? Или только притворяешься? – глухо спросил он. – У меня на родине, если двое людей обмениваются кольцами, то это говорит о том, что они достаточно близки, то есть знают друг о друге многое. Но ты явно не относишься к таким людям. А, собственно говоря, чего я от тебя хочу, если ты даже Димитриоса вспомнила с трудом?

Мелани резко втянула в себя воздух. Еще одна попытка была грубо отвергнута.

– Я просто спросила. Не думала, что ты воспримешь это так болезненно. – На ее глаза набежали слезы, и она отвернулась. Александр не должен видеть ее слез.

– Наши родители разбились на самолете, когда мне было восемнадцать. Димитриос тогда еще и в школу не ходил. Нас воспитывала бабушка.

Мелани не ожидала, что Александр скажет ей подобное, и поэтому немало удивилась. Значит, ему сейчас чуть больше тридцати, где-то около тридцати трех, быстро подсчитала она.

– Извини, я на самом деле не знала. А бабушка жива?

– Да, слава Богу, живет и здравствует. И еще умудряется меня поучать. – При воспоминании, о близком человеке глаза его засветились любовью и нежностью. – Но я думаю, что тебе этого не понять. Для таких, как ты, семья пустой звук.

Оскорбление было настолько неожиданным, что Мелани даже потеряла дар речи и съежилась. Он бросил на нее уничтожающий взгляд и опять принялся читать бумаги, что-то отмечая для себя карандашом.

Мелани сидела не двигаясь. Каждый мускул ныл, в затылке чувствовалась тупая боль. Так плохо ей давно не было, даже сегодняшним утром.

Горячие слезы помимо ее воли потекли из-под плотно сжатых век. Не удержавшись, она захлюпала носом. За что мне такое наказание? – подумала она и уткнулась носом в спинку кресла.

Неожиданно перед ней появился огромный накрахмаленный белый платок. Александр осторожно повернул ее к себе лицом и неторопливо промокнул слезы.

– Ну зачем же плакать? – мягко пробормотал он.

От неожиданной ласки Мелани всхлипнула еще сильнее и тут же почувствовала, как ее притягивают к широкой мускулистой груди.

– Бедный, бедный ребенок… Совсем измучился… Все-таки довел тебя злой дяденька до слез…

Она улыбнулась его шутке и еще крепче прижалась к мужской груди. Ее успокаивало ласковое поглаживание и ровное биение его сердца. От пиджака пахло дорогим одеколоном и сигаретами.