Леди Ленсборо очень невежливо оставила без приветствия чету Мэйзон и бросилась ко входу.

Королевский эмиссар появился, как и следовало ожидать, в блеске столичного великолепия. На госте был ярко-синий камзол с золотыми пуговицами, узкие чёрные штаны и ослепительно-белая жилетка. Волосы граф подвязал золотой ленточкой, и чёрные кольца локонов красиво обрамляли смуглое узкое лицо.

Я видела, как леди Ленсборо рассыпалась перед ним в восторгах, приседая в книксене и забегая то справа, то слева. В свою очередь, господин эмиссар вёл себя именно так, как полагалось важному столичному гостю – лениво и снисходительно улыбался, почти не обращая внимания на хозяйку приёма, и осматривал зал, чуть прищурив тёмные глаза.

Наверное, его забавляла наша провинциальная роскошь, которая в столице выглядела бы вульгарной и убогой. Я следила за эмиссаром, не отрывая глаз от его высокой, стройной фигуры, стараясь подмечать всё, что могло бы попасть в статью утренней газеты – пренебрежение к хозяйке, высокомерие, слишком обтягивающие бёдра штаны (перепутал вечерний костюм с купальным? ха-ха!), и в этот момент граф скользнул взглядом по пустым рядам скамеек, мимо меня…

Граф остановился, как вкопанный, и мэр, который семенил следом за ним, налетел на него. Конечно, мэр сразу принялся извиняться, но королевский эмиссар его не услышал, как не услышал и леди Ленсборо, приглашавшую его пройти к столу, чтобы полюбоваться на цветочные инициалы.

Я успела подумать, что даже по столичным меркам должна неплохо выглядеть – в новом синем платье с нижней юбкой из белого атласа, с чуть завышенной талией и золотым галуном. Так что бедняжке графу не грозит эстетический шок.

Но королевский эмиссар отодвинул в сторону мэра, который продолжал извиняться, отстранил леди Ленсборо, которая как раз взяла его под руку, и направился ко мне.

Играли англез – самый кокетливый и динамичный танец, когда молодёжь вовсю флиртовала, не боясь строгих папочек, мамочек, дядюшек, тётушек и бабушек (дедушкам, как правило, было всё равно), и раздались недовольные голоса, когда первая скрипка взвизгнула струнами и замолчала, сбив мелодию. Остальные музыканты тоже прекратили играть, а недовольные голоса очень быстро затихли, потому что все увидели, как граф Бранчефорте подошёл ко мне и поклонился. Где-то слева раздался взволнованный шепоток, но и он пропал, когда граф произнёс, протягивая мне руку:

- Леди Розенталь? Окажите мне честь. Разрешите пригласить вас на танец?

- Мы с вами знакомы? – спросила я, не торопясь принимать приглашение.

- По-моему, да, - он пожал плечами. – Вы знаете меня, я знаю вас – значит, знакомство состоялось.

- Не помню, чтобы нас представляли друг другу, - сказала я.

- Вас это смущает? – поинтересовался он.