Очень плохо, если немцы научились думать так же, как мы, и займутся производством документов массово.

— Вот ты это и выясни, — заметил начальник контрразведки армии, — единичный это случай или массовый.

Еще через час Тимофей Романцев наведался к диверсанту в прифронтовой госпиталь. Кривошеев уверенно шел на поправку. Выглядел он свежо. Бледность с лица понемногу ушла, кожа приобрела прежний вид. Трехдневный отдых явно пошел ему на пользу.

Выздоравливающие, проявляя понимание, вышли на солнышко покурить, оставив контрразведчика наедине с диверсантом. Оставался лишь автоматчик, охранявший диверсанта и сидевший неподалеку.

— Продолжим разговор, — сказал Тимофей, раскрывая блокнот. — Откуда ты родом?

— Из-под Тамбова.

— Кто родители?

— Не помню. Беспризорник я. Говорят, что их расстреляли. В детдоме вырос. Нас много таких было.

— Что дальше?

— Завод, армия. Как у большинства.

— К немцам сам пришел?

— Нет. Контузия у меня была, вот и попал в плен.

— Слышал я эту историю уже не однажды… Послушаешь вас, так вы все ни при чем. А предателем тоже по обстоятельствам стал? Может, лучше честно сказать: холуйствовал за кусок хлеба, товарищей предавал, чтобы выжить, над мирным населением измывался, потому что приказали! — едва сдерживая злобу, произнес Романцев.

Арестованный промолчал, а потом выдавил из себя:

— Не знаю, как у других, я за них не ответчик. Про себя говорю.

— Ты мне вот что скажи, кто тебе такие документы надежные выправил? Ты у них на особом счету, что ли? Не каждому такие выправляют.

— Не каждому, — охотно согласился Кривошеев. — Первый раз, когда меня забросили, так у меня не такие надежные были. Перед второй заброской документы мне уже в техническом отделе изготовили.

Там у них отменные специалисты.

— Куда тебя забросили в первый раз?

— Под Воронеж. Пробыл недолго, всего лишь неделю.

— Что там делал?

— Следил за передвижением военных частей в прифронтовой зоне.

— А во вторую командировку куда?

— Под Курск. Немцы чувствовали, что готовится что-то серьезное. Вот я целый месяц на железнодорожной станции путейщиком проработал.

— Кто конкретно делал для тебя последние документы?

— Какой-то уголовник… Прежде он занимался изготовлением фальшивых документов.

Пару раз с ним в курилке сталкивался… Как-то он обмолвился, что в прежнее время у него клиентура была по всему Советскому Союзу.

— Редкий мастер, значит?

— Получается, что так.

— А он почему стал служить немцам?

— Когда немцы вошли в Минск, он находился в следственном изоляторе. Рассказывал, что уже в камеру вошли, чтобы его расстрелять, да тут бомба шарахнула! Надзирателей всех поубивало, а ему ничего. В общем, повезло! На войне так случается. Из-под обломков выбрался и домой пошел.