Заморозил деятельность следственной питерской группы до подтверждения их полномочий на самом высшем уровне. Весело там, короче…

- Телефон мне дай его, - киваю на Мансурова. - Позвоним полкану.

Иван силой заставляет Мансурова разблокировать. Набирает, подает мне.

- Полковник Зольников.

- Это я…

- Уф… - выдыхает. - Иван рядом?

- Да.

Кратко описываю ситуацию, не называя имён.

- Я знаю. Лазарев отказался сотрудничать. Наотрез.

- Что мне делать?

- Во-первых, молодец, что спросила, перед тем, как сделать. Хвалю. Ценю. Во-вторых… отпусти его.

- Что?! Нет!

- Нельзя иначе. Отпускай.

- Вить!…

- Это приказ!

Растерянно смотрю в глаза Мансурову.

Он смеётся окровавленным ртом. Мерзко, как Джокер.

Присаживаюсь.

- Я тебя найду… Я ее найду, а потом тебя, - обещаю я.

Встаю.

- Вань, поехали, - достаю из багажника свое оружие.

- Ща…

Слышу несколько сдавленных воплей. Догоняет меня.

- Чего ты там?

- Стрелялку ему сломал.

- Пальцы, что ли?

- Ага… Кушать хочешь?

Заботливый мой…

- Зверски!

Глава 24 - Нежности

Я сижу у травматолога, лицевого хирурга, в платной клинике. На кресле типа стоматологического.

Иван в белом халате, накинутом на широкие плечи, стоит в дверях. Халатики тут ему не по размеру.

Врач осматривает.

- Операция не понадобится. Но вправить придется.

- Вправляйте.

- Анестезию сейчас сделаю. Аллергия есть?

А я даже не знаю, можно ли мне теперь анестезию. Вспоминаю, как краем уха слышала, что наши девочки говорили: все стоматологические проблемы надо решать до беременности, потому что потом анестезия - это очень вредно для ребенка.

- Не надо анестезию, давайте так.

- Ну что Вы… Это болезненная процедура.

- Да потерплю я.

- Зачем же терпеть?

- Не надо анестезии, - нахмуриваюсь я, делайте так.

- Яра, не гони… - скрещивает руки на груди Иван.

- У вас какие-то противопоказания?

Ну как-то это не феерично сообщать Ивану про ребенка так.

Для него это, считай, сенсация! И надо как-то… праздник ему замутить, короче. Чтобы прочувствовал на полную. Так как за вторым я ни за что не пойду!

- Никаких. Хочу так, без анестезии.

Врач, с вопросом в глазах разворачивается к Ивану. Видимо уточнить, не сумасшедшая ли я.

- Вправляйте, - пожимает Иван плечами.

Врач, попшикав в нос лидокаином, принимается за дело.

С воплем хватаюсь за ручки кресла. Из глаз фонтаном слезы. Но быстро все…

- О… Ммм… Фак! Зольников… - зло рычу я. - Гад…

- А я то чо?!

- Люблю тебя не могу, - цежу я сдавленно.

- Маньячка! - закатывает он глаза.

- Это от отека и гематом, - мажет сверху гелем.

На переносицу - широкий телесного цвета пластырь с порами. Лепестками он уходит под глаза.

Уже пошли синяки.

Красавица, твою мать! - смотрю на себя в зеркало.

Но Зольников смотрит умилительно, будто и правда красота неописуемая.

- Чего улыбаешься? - скашиваю взгляд."

"- Я просто рад… - пожимает плечами.