А мирно жить, чтобы ни на кого не нападать они, значит, не могут? Наверное, все же нет, поэтому товарищ Сталин с целью окончательно обеспечить безопасность советского народа приказал устранить последнее фашистское государство на наших границах. Ведь это как со зверем-людоедом – никогда не угадаешь, когда он придет тебя сожрать. Комиссар сказал, что после всего, что мы узнали о японском государстве за последние сорок лет, лучше, пока у нас есть отмобилизованная армия военного времени, во избежание проблем разобрать его на запчасти, и только потом объявлять демобилизацию.

Силища, говорят, на Дальнем Востоке собрана неимоверная, так что врагу не устоять.

Взлетели плотной группой еще до восхода солнца. Низкая облачность, серый неверный свет, а на земле белый снег да присыпанные им зеленые сосны. Проходя над линией фронта, видели, что люди там заняты серьезным делом: наша артиллерия грохотала еще с глубокой ночи, и теперь на полуразбитых вражеских позициях идет штурмовой бой. Там фыркают струями пламени огнеметы, летят огненные плевки реактивных гранат, а мелкие, будто игрушечные, фигурки советских бойцов перебежками продвигаются вперед.

Думаю, когда выявятся какие-нибудь узлы обороны, которые не смогла разрушить советская артиллерия, в воздухе над линией фронта появятся пикировщики нашего корпуса и объяснят самураям политику нашей партии. Но нами особенно некогда любоваться на эту красоту; картина мелькнула под крыльями и осталась позади.

Подойдя к цели, мы увидели, что на японском аэродроме царит нездоровая суета. Японские техники и вооруженцы уже закончили метаться возле самолетов, и теперь те с подвешенными бомбами пара за парой выруливали на взлет.

А это значит, что мы успели вовремя, можно сказать, в последнюю минуту. Японцев подвела суета с подвеской бомб, иначе они были бы уже в воздухе. Головная пара наших «лавок» опустила носы и брызнула навстречу взлетающим японцам залпами эрэсов. Расчета попасть в самолет, разумеется, не было: конус рассевания у ракетного снаряда значительно больше, чем у пушки, и летит он только примерно в направлении цели. Но зато в залпе у двух машин таких снарядов сразу двенадцать штук, и как минимум восемь из них легли прямо перед разбегающимся по полосе головным истребителем. Удар под острым углом к поверхности, веер осколков и взрывная волна буквально сметают в сторону взлетающий истребитель ведущего; он, нелепо подпрыгнув (наверняка пилот от неожиданности машинально дернул ручку на себя), переворачивается через левое крыло и врезается в снег за краем полосы. Запоминаются по-дурацки растопыренные в воздухе стойки шасси, а потом на этом месте вспыхивает ком оранжевого бензинового пламени.