— Так ты просто взяла и сбежала? — недоумевая, переспрашивает Таня, сидящая на стуле возле ванны.

— Да-а-а, — со стоном отвечаю я и откидываюсь на бортик.

— Ну ты даешь, Калинина! — разочарованно произносит подруга. — На, выпей!

Протягивает мне бокал с вином, и я нерешительно забираю его:

— Пить в двенадцать дня?!

Таня подносит свой бокал к моему и чокается со мной:

— Обмыть твой развод никогда не рано, поэтому пей. Тем более что ты сейчас просто взорвешься от своего невроза!

Делаю большой глоток вина, осушая практически половину бокала, и морщусь.

— Э-э-э, мать! — встревоженно зовет меня подруга. — На-ка, закуси!

И кладет мне в рот кусок сыра, а после эклер.

Монотонно жую его, отмечая, что очень вкусно, и прокручиваю в голове все события. Тем временем Василий Алибабаевич, вальяжно развалившийся на Тане, подносит лапу и цепляет с тарелки кусок сыра, пока хозяйка не видит.

— Ты представляешь… — бормочу я и отворачиваюсь от кота, смотря на стену перед собой, — она стоит там у двери и разговаривает с ним, а я мечусь по квартире и думаю, что сказать, когда она войдет внутрь и увидит меня? Знаешь, в какой-то момент я поймала себя на мысли: а не спрятаться ли мне в шкаф?

Артемьева нервно смеется и тут же начинает кашлять:

— Вот это вы выдали с Димой. Но знаешь, я рада за тебя. За вас.

— Что? — я поворачиваю голову и, недоумевая, смотрю на подругу.

— То самое, Сонька, — как ни в чем не бывало отзывается она.

— Ты, верно, не расслышала, о чем я тут говорила, да?"

"— Все я слышала, — отмахивается Татьяна. — Вот смотри, что происходит: после пяти лет брака ты разводишься. Да еще как разводишься! Сначала узнаешь о том, что у мужа другая семья и вообще ребенок от другой. Потом он избивает тебя, а после все-таки дает развод. И вот вместо того, чтобы страдать по своему бывшему мужу, ты полностью переключаешься на своего предыдущего бывшего, — и продолжает приглушенно, — если что, я болею за команду Димки. Так вот, вместо того чтобы страдать, ты падаешь в объятия Волкова. Ну не прелесть ли?!

— Невеста его прелесть, Тань, — отвечаю с горечью в голосе и залпом допиваю остатки вина. — А я обычная тварь.

— Тебе не кажется, что ты себя накручиваешь? Судя по тому, что ты мне сказала, Дима хотел все рассказать ей, но ты не дала. Кстати, почему?

Я опускаюсь ниже в воду, так, чтобы подбородок касался воды:

— Представь картину: заходит в квартиру эта прекрасная Аделия, а тут я. В рубашке, надетой шиворот-навыворот, потеками туши под глазами. Это мерзко, Тань. И она не заслуживает такого.

— А чего заслуживает? Чтобы ее обманывали, а потом она узнала бы об изменах чисто случайно? — Таня спрашивает совершенно беззлобно, но ее слова причиняют боль. Может быть, потому что она права? — Зря ты не разрешила Диме поговорить с этой Аделией.