И это, возможно, один из главных принципов его жизни. Некуда уезжать – и некуда возвращаться. Как всю жизнь до сих пор, так и теперь. Единственное место для него – то, где он есть сейчас…

Да нет же, сказал он себе. Все не так.

Если очень хорошо подумать, за всю жизнь пункт назначения у него был только однажды. В старших классах он захотел уехать в столицу, поступить на инженерно-строительный факультет Токийского политеха и профессионально изучать архитектуру железнодорожных станций. Тогда ему было куда уезжать. И для этого он учился изо всех сил. «Шансов поступить туда у тебя от силы процентов двадцать», – холодно бросил ему классный руководитель. Но Цкуру выкладывался на все сто. Никогда прежде он не занимался так самозабвенно. Состязаться за первенство в классе он не умел; но когда появилась осознанная, внятная цель – бросил на ее достижение все силы. И, можно сказать, открыл себя заново.

В результате, уехав из Нагои, он стал жить один в Токио. Страстно мечтая как можно скорее вернуться в родные места и снова встретиться со своими друзьями. Ему было куда возвращаться. Жизнь меж двух этих ориентиров продолжалась у него год с небольшим. Пока внутренняя связь с обоими внезапно не прервалась.

И вот ему стало больше некуда уезжать – и некуда возвращаться. В Нагое по-прежнему был отчий дом, где жили его мать и старшая сестра, а комната Цкуру оставалась нетронутой. Средняя сестра теперь жила в том же городе отдельно. Раз-два в году он возвращался в тот дом, и мать с сестрой всегда были ему рады, вот только разговаривать с ними теперешними было особенно не о чем, а ностальгии по детству он в принципе не испытывал. Они же хотели видеть в нем только призрак – никчемный, оставшийся в прошлом фантом того Цкуру, кем он давно уже не был. Изображая для них такого себя, ему приходилось сильно притворяться. Да и сама Нагоя стала казаться далекой и совершенно безликой. Того, в чем он мог бы нуждаться, как и того, что вызывало бы ностальгию, в городе его детства уже не осталось.

Все, что нужно, давал ему Токио. Сначала вуз, а теперь и место работы. К столице он был привязан профессионально. Хотя и не более. В Токио Цкуру жил тихо, размеренно и осторожно. Словно беженец из другой страны, старался не создавать вокруг себя ни шума, ни беспокойства, чтобы только не отняли вид на жительство. В каком-то смысле он был беглецом от себя самого. И для такого незаметного, анонимного существования Токийский Мегаполис подходил идеально.

Никого в огромном Токио он не мог назвать своим другом. Несколько раз связывался с женщинами, но со всеми расстался. Случайные встречи, легкие прощания. Никто не цеплял сердце так, чтоб остаться в его жизни надолго.