Это я и хотела услышать…

В наступившем молчании ему почудился некий намек – слабый, как мимолетная перемена ветра. А потом Сара сказала:

– Эй… У тебя правда что-то с голосом – или мне кажется?

– Да не знаю. Может, просто сел с недосыпу. Никогда в жизни так долго не летал в самолете.

– То есть у тебя все в порядке?

– Да, особых проблем вроде нет. Есть к тебе разговор. Но если начать сейчас, получится слишком длинно. Лучше встретимся где-нибудь на днях и поговорим хорошенько.

– Да, конечно, давай. Главное – здорово, что съездил не зря.

– Спасибо тебе за все.

– Не за что.

Она снова умолкла. Цкуру прислушался. Странный намек в ее молчании как будто не исчезал.

– Все хотел у тебя спросить, – сказал он, собравшись с духом. – Хотя, может, и не стоило бы. Но мне почему-то кажется, лучше искренне спрашивать о том, что нас беспокоит.

– Конечно, – сказала Сара. – Спрашивай искренне, так лучше всего. О чем угодно.

– Даже не знаю, как правильнее описать, но… Мне кажется, у тебя, кроме меня, есть кто-то еще. Другой мужчина. И это ощущение терзает меня уже довольно долго.

Сара отозвалась не сразу.

– Тебе – кажется? – уточнила она. – То есть у тебя непонятно с чего возникло такое ощущение?

– Ну да, непонятно с чего, – подтвердил он. – Но я, как уже говорил, своей интуиции обычно не доверяю. Голова моя, в принципе, устроена для создания вещей, имеющих конкретную форму. Как, впрочем, и мое имя. Там у меня все очень просто. Моя голова не умеет анализировать сложное поведение других людей. Да что там других – даже мои собственные поступки для нее не всегда понятны. Из-за этого я часто совершаю ошибки. А потому стараюсь не думать глубоко о чем-то слишком запутанном. Но этот вопрос беспокоит меня давно, вот я и решил задать его тебе. Искренне и напрямую. Чтобы в голове у меня ничего не искажалось по ошибке.

– Понятно, – сказала Сара.

– Вот и ответь. Ты встречаешься еще с кем-нибудь, кроме меня?

Она молчала.

– Пойми, – продолжал он. – Даже если, к примеру, это и так, я не стану ни в чем тебя обвинять. Наверно, я вообще не должен об этом даже заикаться. Ты ничем не обязана мне, и я не вправе ничего от тебя требовать. Мне просто хочется знать, ошибаюсь я или нет, вот и все.

Сара глубоко вздохнула.

– Права, обязанности… Давай ты не будешь говорить таких слов? А то прямо не разговор, а дебаты о поправках к конституции.

– Ладно, – согласился он. – Я и правда выбрал не те слова. Но повторяю: человек я очень простой. С такой занозой в сердце могу и не справиться.

Сара помолчала еще немного. Он представил, как плотно, должно быть, сейчас сжимаются ее губы у телефонной трубки.

Потом она заговорила – неожиданно тихо.

– Ты совсем не простой. Ты просто привык о себе так думать.