Если вы не согласны с вынесенным решением суда о расторжении брака, вы можете его обжаловать в сроки, установленные законодательством.

— Я буду подавать апелляционную жалобу, — заявляет Михаил.

Он смотрит на судью, адвокатов, потом только на меня. В глазах — чистой воды упрямство и ни капли любви, той любви, что была раньше. Если бы он меня любил, никогда бы не предал таким низким способом, как сделал он.

— Милана, ты знаешь, Ирка меня просто надурила! Накачала дурью! Если бы не она…

— Все решения ты принимал на трезвую голову, Миша. Здесь не о чем говорить.

— Я подам жалобу! — упрямится он.

— Это ничего не изменит, так? — с надеждой смотрю на судью.

Это женщина в летах, выглядит статусно и приятно. Встретив мой взгляд, кивает:

— Если апелляционная жалоба будет составлена в срок и в соответствии со всеми требованиями, суд обязан будет ее рассмотреть. Но всегда нужно помнить, что никакой суд не может одного человека заставить жить с другим человеком. Апелляционная жалоба может помочь, по большому счету, только отсрочить по времени вступление в силу решение о расторжении брака. На этом все.

***

Андрей встречает меня напряженным взглядом. Я прошу его немного подождать и решительно направляюсь к бывшему.

— Когда ты перестанешь совать палки мне в колеса? — прямо спрашиваю я. — Может быть, хватит? Науськиваешь против меня детей, родителей подговариваешь! Довольно…

— Милана, я тебя люблю. Ты всегда была моей единственной любовью. Мы так давно вместе… Мы…"

"— Мы давно не вместе. Благодаря тому, что тебе огонька не хватило, пока я болела, и ты решил выгулять свои причиндалы, так не терпелось. А теперь… Ты остался один и вдруг вспомнил про свою первую и единственную любовь? Твоя первая и единственная любовь, Миша, это ты сам. Какой же ты… противный. Родителей бы пожалел! Посмотри, как сильно они сдали! Им теперь даже не отдохнуть на пенсии, твои ошибки разгребать придется. Бессовестный, ты должен был о них сейчас заботиться, а не наоборот, но ты добавляешь им седых волос.

— Миш, и правда… — осторожно тянет свекровь. — Ты бы поумерил аппетиты. Помнишь же, адвокат нам шепнул, мол… Как бы мама детишек вообще не оспорила твое право с ними видеться… Ограничения может выставить.

— Подашь на апелляцию, Миша, так и сделаю. Буду давить на то, что ты человека убил. В состоянии наркотического опьянения. Это отягчающие обстоятельства. Преступник не будет видеться с маленькими девочками, чему ты их научишь? Как быть последней в мире мразью? — меня аж трясет.

Миша бледнеет, а потом неожиданно разворачивается в своей коляске и всхлипывает.

— Милан, пойдем, — зовет меня Андрей. — Оставь его. Думаю, он хочет все хорошенько обдумать и принять верное решение, не так ли? — произносит он с давлением.