— И, знаешь, если верить другим на слово… То, пожалуй, я тоже…

— Что тоже?!

— Тоже могу тебе предъявить, какого хера ты мне мозги пудришь? К бывшему вернуться решила?

— Нет! С чего ты взял вообще?

Андрей поднимает руки и сердито взмахивает в сторону.

— С того. Мне так сказали. Не ты… Кто-то. Кто уверенно заявил, что ты не хочешь меня ни видеть, ни слышать, что ты решила сойтись с Михаилом.

— Бред! Кто тебе это сказал?

— Неважно. Но сказали. И что дальше?! — спрашивает сердито.

Мы оба тяжело дышим, перед глазами плывут разноцветные пятна.

Андрей подхватывает меня.

— Тебе нехорошо? Вот черт… У тебя кровь носом пошла. Держись!

***

Через несколько минут я лежу на диване в квартире. Рядом суетится Андрей, в кресле сидит перепуганная Настя, Аня бросает на меня виноватые взгляды и мечется по комнате.

— Может быть, скорую вызвать? Мама недавно серьезно болела! Вдруг… Болезнь вернулась?

— Это просто кровь из носа. Переволновалась. Сейчас пройдет. Лучше принеси тонометр. Он в аптечке, — прошу я слабым голосом.

В ушах шумит, слабость не спешит покинуть меня.

— Мамочка, ты выздоровеешь? — спрашивает Настя.

Она подбежала и поцеловала меня, прижалась, обняв.

— Конечно. Обними меня еще разочек. Вот так… Все, уже чуть-чуть полегчало! — говорю я.

Это все стресс, нервы сплошные! Надо успокоиться… Полегчает…

— Я тебя люблю, — громким шепотом сообщает мне ушко младшая дочка. — И Аня тебя тоже любит, просто иногда она врушка.

— Врушка?

— Да. Рассказала твоему дядя неправду про тебя и папу!

Слышится грохот упавшего прибора.

В дверях застыла побледневшая Аня.

В глазах — слезы. Поза выражает нерешительность.

Ей хочется сбежать, чтобы не переживать позорные моменты…

Как же ей непросто!

— Аня?

Всхлипнув, дочка бросается бежать. Через минуту громко хлопает дверь!

— Аня! Блин… Черт… Надо ее вернуть!

— Лежи! — приказывает Андрей, мягко удерживая меня на месте. — Никуда не денется. Пробздится хорошенько. Ну, брось… Неужели ты после ссоры с предками не сбегала?

— Так мы и не ссорились.

— Она так не думает. Подростки, — вздыхает Андрей. — Я был сложным подростком. Родители от меня натерпелись…

— Честно говоря, ты и сейчас… не сахар.

— Вот как?

Он поднимает тонометр, замеряет давление. Как я и думала, давление просто сильно скакнуло… Теперь еще и за дочку старшую переживать придется…

— Это она сказала, будто я снова с Мишей?

— Да.

— Она хочет, чтобы мы сошлись.

— А ты? — адресует мне напряженный взгляд Андрей.

— У меня ничего не изменилось, — закрываю глаза.

Он садится ближе и берет мою руку в свои, целует, и просто сидит.

Молча…

Несмотря на огромные непонятки, обиды и крайне сложную ситуацию, сейчас с ним очень уютно помолчать. Даже страх отступает куда-то в сторону. Понимаю, что успокоиться нужно всем нам.