Я разговаривала со старшей дочерью по телефону, каждый день ей звонила и очень сильно старалась не ругать ее и не высказывать претензий по поводу того, что она умолчала о поездке! Тайно договорилась с отцом, бабушкой и дедушкой, но мне ни слова не сказала и обманывала в первые дни, рассказывая, как здорово она отдыхает за городом у стариков. За городом, ага… Далеко за его пределами.

Хотелось высказаться, но я понимала: начну ругаться и сразу же стану для нее врагом.

Сейчас настали такие времена, когда я была лишена возможности прямо сказать все, что я думаю!

Надо было взвешивать каждое слово и тысячу раз подумать, прежде, чем что-то сделать.

К тому же стоит принять во внимание, что сейчас отец для Ани — это тот, кто полностью на ее стороне, ничего не имеет против жизни и учебы в другом городе.

Хорошо же устроился Миша, создав образ отца-друга, отца-праздника, щедрого папочки, оставив мне роль злого полицейского.

Если я начну учить Аню жизни, она ополчится на меня, заручится поддержкой отца и… Ирины. Ведь эта гадина подсуетилась и на этом фронте.

Поэтому я проглатываю свои возмущения, но это совсем не означает, что я не поговорю с дочерью. Поговорю обязательно, но без ругани!

— А где соберемся? — уточняет Аня перед возвращением домой.

У нее море впечатлений, она чувствует себя очень взрослой и даже разговаривает чуточку иначе, чем раньше.

— Дома посидим, Ань.

— Блин, почему мы не пойдем в кафе? Настьку же выписали! — тянет недовольно.

— Выписали, но надо следить за ее питанием, ни о какой магазинной еде и еде из общепита и речи быть не может.

— Вот так всегда, облом за обломом! — капризничает. — Праздноваать дома — отстой.

— Аня, тебя никто не заставляет праздновать. Можешь остаться у бабушки с дедушкой. За городом. Им как раз нужно будет наверстать упущенное время с грядками и теплицей, — говорю я ровным голосом. — Наверняка, нужно будет прополоть траву, заняться удобрениями…

— Дома, так дома! — мгновенно соглашается Аня.

Вот даже ругаться не пришлось и голос повышать. Небольшая хитрая манипуляция, и старшая дочь больше не воротит нос от домашних посиделок.

Честно говоря, я не горю желанием возвращаться в квартиру, в которой прожила много лет с Мишей. Да, в квартире у мамы тесно, брат никуда не съехал, но там хотя бы я чувствую поддержку близких и нет ощущения, что меня хотят выгнать.

К сожалению, в квартире это гнетущее ощущение присутствует и не дает покоя.

В особенности, когда я понимаю: Ира была здесь.

Возможно, не один раз.

Всюду чувствуется ее рука.

Пересортировала продукты на полках холодильника, оставила расческу и бальзам для губ в ванной, повесила новую мочалку и переставила мои цветы в другом порядке.

Но основное потрясение ждет меня в бельевом комоде.