А я не выдерживаю, в тот же миг перехожу на крик:

— Какая же это любовь, если ты трахаешь другую уже полгода!

В машине наступает тишина. Слышно, как на улице ветер играет с листвой, шумно перебирая ее.

— Откуда ты узнала? — голос замогильный, обугленный.

Достаю колоду и выкладываю все карты на стол. Некого больше щадить. Раз уж начали, надо довести до конца:

— Я не знала, Мирон. Просто чувствовала. Видела отчуждение в объятиях, коротких поцелуях. В том, как член на меня не вставал.

Мужчина замирает, шумно втягивает носом воздух.

— Тебе чуть ли не заставлять себя приходилось, чтобы заниматься со мной любовью. Поначалу я старалась, пыталась возбуждать тебя, как раньше. Красивое белье, свечи. А потом увидела ваш секс с Мариной. Тебе же не любовь нужна, а обычная ебля.

Мирон издает звериный звук, рычит, с силой трет лицо, а я продолжаю:

— Так что не надо заливать мне о любви и обещаниях. Грош цена им.

— Нет, Кудряшка. Я люблю только тебя. Она просто ошибка, не более.

— Мне все равно, Мирон. Что бы ты ни сказал, исход один — развод.

Испепеляет меня взглядом, сканирует от самой макушки до кроссовок, а я под этим взглядом обнимаю себя сильнее, сжимаюсь.

— Хорошо, я дам тебе развод. Но не отпущу.

Устало пожимаю плечами. Слова, слова. Это всего лишь слова. Ни веса, ни ценности они не имеют. Можно заливаться соловьем и посыпать голову пеплом, но разве это имеет значение, если поступки говорят о противоположном?

Мирон привозит меня к родительскому дому, останавливается, обходит машину и открывает мне дверь. Протягивает руку, чтобы помочь выйти, но я игнорирую ее. Лишние контакты ни к чему.

— Пока, Мирон.

Разворачиваюсь и ухожу, оставляя бывшего мужа позади себя.

— Кудряшка, — зовет он заклятым прозвищем, и я оборачиваюсь.

Жду, что снова начнет говорить о любви и своей вине, каяться, просить прощения. Но вместо всего этого он смотрит красными влажными глазами и произносит с хрипом:

— Надень носки. Замерзнешь.

Я опускаю голову и смотрю на свои ноги. Несмотря на то, что в машине было тепло, ноги у меня ледяные, так и не смогли согреться.

Когда я поднимаю голову, машины Мирона уже нет.

Глава 5. Отражение

Две недели отпуска прошли как один день. Я каталась на облаках прострации. Лежала на кровати, изучая потолок, или смотрела в окно, сидя в кресле. Вот и все мои дела и заботы.

Я ждала боли, но чертова сука куда-то запропастилась. Как психолог, я прекрасно понимала, что ее приход неизбежен. Вот и ждала.

Спасибо родителям — они буквально за руку выводили меня из спальни и заставляли есть. Вкуса пищи я не чувствовала, не чувствовала ее запахов или температуры. Солнце не грело, не находилось никаких целей, смысла жизни.

У меня было отвратительное самочувствие — меня качало на качелях тошноты и мигрени.