— Тебя, — говорит он и нажимает на курок.

Я кричу.

Глава 21

Джереми

Сесилия неподвижно стоит под душем. Вода каскадами стекает по ее шее, по склону ее кремовых сисек и вниз по ее набухшей розовой киске. Моя кровь и сперма стекают в слив и исчезают. Я прислоняюсь к стойке, лицом к стеклянному душу, ноги скрещены в лодыжках, а руками я хватаюсь за раковину позади меня. Это безнадежная попытка остановить себя от того, чтобы сделать выпад в ее сторону и снова измазать ее своей кровью и спермой.

Испачкать ее.

Пометить ее.

Мой член подпрыгивает, упираясь в джинсы при мысли о том, что я ворвусь в ее тугое тепло, брошу ее на ближайшую поверхность и прижму к себе.

Я бы преследовал, ловил и трахал ее, пока она не заплачет. Без всхлипов. Она умоляла меня трахнуть ее, но все равно плакала и хныкала. Делала ли она это потому, что это было слишком много, или из-за чего-то другого, я не уверен. Есть много вещей, которые я не могу точно определить, когда дело касается Сесилии Найт."

"Например, почему я наблюдаю за тем, как она принимает душ, и почему, черт возьми, мне требуются сверхчеловеческие усилия, чтобы не присоединиться к ней.

Все это время я пытаюсь понять, как избавиться от потрясенного выражения на ее лице. Оно появилось с тех пор, как я занес ее в дом и посадил под душ. В тот момент, когда я прижал курок к виску, она плакала сильнее всего. Это было не иначе, чем наблюдать за срывом. Распад человека в другую вселенную. Но вот слезы прекратились, и она перешла на другую территорию.

Чертова дессоциация.

Она еще не дошла до кататонического состояния, но если я оставлю ее в покое, она точно дойдет до этого.

— Сесилия, — зову я со спокойствием, которого не чувствую.

Она вздрагивает, и я вижу, как жизнь возвращается в ее ярко-зеленые глаза, прежде чем она поворачивает голову в мою сторону.

— А?

Мне требуется весь мой контроль, чтобы не изучить каждый уголок ее тела, каждый сантиметр и каждый изгиб. Я все еще чувствую, как ее плоть трепещет на моей, когда я трахал ее как животное. И в прошлый раз. Когда эта женщина рядом, во мне пробуждается первобытный инстинкт, и мне это не нравится. Ни капельки.

Она ждет, пока я заговорю, выражение ее лица трезвое, но все еще есть вероятность, что она погрузится в недоступное состояние.

Я вздергиваю подбородок и направляю его ей за спину.

— Используй гель для душа.

Между ее бровями появляется тонкий хмурый взгляд, и я почти уверен, что она откажется , только чтобы позлить меня, но она тянется за губкой и наливает на нее гель. Она опускает голову, намыливая плечи, подмышки и грудь.

— Смотри на меня, — мой голос огрубевает, несмотря на попытки остаться незамеченным.

А когда эти мистические глаза смотрят на меня? Черт. Я искренне удивляюсь, почему я не там.