Так что не заставляй меня выбирать этот вариант. Будь умнее, выбирай свои битвы и брось эту раздражающую привычку вцепляться мне в глотку ради забавы.

Безразличие, скрывающееся за его словами, пробегает холодком по моему позвоночнику. Он серьезно, не так ли? Это не просто проявление силы. Этот человек способен лишить меня человечности и оставить умирать.

— Значит, у меня нет выбора? Что бы это ни было?

— Конечно, есть. — Он качнул головой в сторону двери. — Ты всегда можешь уйти.

— Могу?

— До тех пор, пока ты помнишь о последствиях побега.

— И, черт возьми, это выбор? Если останусь, я обречена, и если уйду, тоже обречена.

— Тебе придется довериться своему инстинкту, чтобы сделать лучший выбор. Вот тебе совет, не используй эмоции. — Он направляется в сторону кухни и не оборачивается, когда говорит: — Следуй за мной.

Как только он исчезает внутри, я бросаю взгляд на входную дверь, испытывая искушение выскочить наружу.

Но куда мне бежать? И как долго я смогу бежать, прежде чем он в конце концов найдет меня?

Я не сомневаюсь, что он сдержит свое слово о том, что сделает, если поймает меня. В первый раз все было иначе, потому что я действительно хотела этого, но я не смогу выдержать настоящую вспышку насилия.

Мои старые раны едва затянулись, и если я переживу подобный эпизод, то сойду с ума."

"Вздохнув, я добрела до кухни, остановилась на пороге, чтобы взять себя в руки — то, что мне часто приходится делать в присутствии этого придурка, — а затем шагнула внутрь.

Как и вся остальная часть дома, кухня производит готическое впечатление, похожее на сказки о Дракуле и паранормальных явлениях.

Дерево местами обломано, вероятно, за ним не ухаживали в течение многих лет.

Здесь есть две встроенные банкетки со старым столом между ними. Они обращены к окну и стеклянной двери, ведущей во внутренний дворик.

Противоположная сторона кухонной зоны ничуть не лучше. Барная стойка выглядит засаленной, оборудование из нержавеющей стали покрыто пылью, а холодильник может сойти за холодильник из фильма девяностых годов.

Джереми достает из верхнего шкафа консервированного тунца и бросает его в сковороду на, что удивительно, функциональной плите.

Я остаюсь на месте, отказываясь сделать еще один шаг вперед, пока мне это не нужно.

Джереми добавляет несколько яиц и овощей из холодильника и перемешивает их умелыми движениями.

Странно видеть, как он занимается такими обыденными вещами, как готовка. Он похож на человека, которого всю жизнь кормили, и который не знает, как выглядит кухня изнутри.

— Вместо того чтобы смотреть, так, будто мудак ты, может, накроешь на стол?

Я вздрагиваю от того, что он внезапного заговорил. В его голосе есть что-то такое, глубина или хрипловатый оттенок, что каждый раз меня задевает.