- Да это она не захотела с вами всеми знакомиться! Не интересны ей все вместе взятые, - выхожу из себя окончательно. – Я к ней ездил, несколько раз – не открыла. Трубку тоже брать перестала. Бегать я ни за кем не буду! Что ты мне предлагаешь, собакеном за ней таскаться? Уговаривать может? Взрослая девочка, знала с кем связывается.

- После того, как в душу нагадил, поздно бежать.

- Хочешь сказать, ты бы меня не простила? – усмехаюсь мыслям своим. Никогда раньше мы тему эту не обсуждали.

Яра ртом воздух хватает.

- Не будь козлом! Я серьезно, Дим. Не надо. Очень тебя люблю, но не прощу, если не прекратишь.

Между тобой и Русланом я его выберу, - голову опускает, смотрит на носки своих туфель. – Знаешь о чем я жалею? О том, что до него чувства к другим были, - честно сказать, неприятно, когда тебя к «другим» приравнивают. – С ним всё иначе. Абсолютно всё. Не просто слова, я их ощущаю нутром. Понимаю головой, что у нас по – другому не вышло бы. Ему всего лишь тринадцать было, когда я совершеннолетней стала уже, но мне правда жаль. Любить по-настоящему – не слабость, если это взаимно. Оказывается, ощущения приятные, Дим, - печально уголок губ приподнимает, хмурит брови. – Не порть свою жизнь. Пожалуйста. Я очень переживаю за тебя. Ты себя не видел в последние месяцы. Светился весь. Счастливым выглядел. Не говори мне, что это из – за успехов в работе, - ладонью пресекающий знак делает. – Ты мягче был, словно бы успокоился. Неужели сам не заметил?

- Это из – за денег, малышка, - доигрывать надо до последнего.

- «Я бы отдал весь свой гений и все книги за то, чтобы где – нибудь была женщина, которую беспокоила бы мысль, опоздаю я или нет к обеду». Знаешь, кто так сказал? Иван Сергеевич, тот, что Тургенев, - Яра в своем репертуаре.

– Деньги, успех одинокого счастливым не сделают, пустота внутри остается, её только теплота человеческая восполнить может, деньги - нет. Все хотят чтобы их любили, заботились, ждали и беспокоились. Ты не исключение. Никто не исключение. Дим, для счастья достаточно одного единственного человека. Множество - для морального разложения и создание видимости достижений.

Хорошо мы вечер пятницы провели. Яра со слезами на глазах и я злой как черт. Злюсь на себя ещё больше. Нам всегда было легко и интересно вдвоём, никакого напряга.

- Ярк, детка, - протягиваю к ней руку, от которой Яра шарахается как от огня.

- Не трогай сейчас. Я к Руслану хочу, - ладонь к лицу прижимает, закрывая ею и нос, и рот. – Дима, ты мне очень дорог. Безумно. Но любовь не живёт, там где плесени много. Пока не поздно… Ты ведь не такой. Я тебя не таким знаю, ты хороший. Больше шестнадцати лет для меня был героем. Что сейчас происходит? – слёзы на её щеках в транс вводят, из которого я выпадаю только когда удаляющийся цокот каблуков стихает.