Я не рискнул поведать адмиралу о странностях китайской культуры, потому что в двадцать первом веке имел печальный опыт, сказав молодой продвинутой американке, что иероглифы, вытатуированные у нее выше ягодиц, обозначают «Не кантовать». Меня тут же обвинили в грубом сексуальном домогательстве. (Кто о чем мечтает, тот в том и обвиняет). Тем более, что адмирал выглядел неважнецки. Лицо сильно похудело, из-за чего щеки обвисли, глаза словно бы запали глубже, а нос стал казаться длиннее.

— Кто-нибудь знает, что еще, кроме вражеских кораблей, может ожидать нас на реке? — первым делом спросил он.

Никто из капитанов не отвечал, поэтому слово взял я:

— Я высылал туда разведку под командованием мичмана Джона Хедгера. — Имя назвал четко, чтобы врезалось в память других капитанов, которым придется принимать лейтенантские экзамены. — По его словам оба линейных корабля сели на мель носом против течения. На правом берегу по корме у них находится батарея из шести девятифунтовых пушек и около взвода пехоты. Мичман не видел, но я знаю, что лет двенадцать назад еще одна такая же батарея стояла на правом берегу в полумиле выше по течению. Предполагаю, что и там не больше взвода пехоты.

— Есть предложения? — задал вопрос адмирал лично мне.

— Высадить десант на сушу ниже башни, захватить нижнюю батарею, потом при поддержке ее пушек направить к кораблям абордажные партии на баркасах и одновременно атаковать верхнюю батарею, а затем фрегаты зайдут в реку и попробуют сдернуть линейные корабли с мели и отбуксировать сюда, — сказал я.

— Так и сделаем, — сморщившись от боли, быстро согласился Кутберт Коллингвуд.

Подозреваю, что на принятие решения повлияло не то, что мой план был великолепен, а желание адмирала побыстрее закончить совещание, принять морфий, который сейчас самое модное лекарство у англичан и не только, и лечь в постель.

Мне не положено было принимать участие в операции, поэтому десант с фрегата «Фурия» возглавил первый лейтенант Хьюго Этоу. Вторым баркасом командовал капитан морских пехотинцев Томас Хигс. Я видел, как они высадились на берег и пошли вместе с солдатами и матросами с других кораблей в сторону башне. Вскоре там послышалась стрельба из мушкетов и загрохотали пушки. Возле башни набухли облака черного, порохового дыма, который быстро рассеивался. Бой длился от силы полчаса, пороховой дым исчез, но верхушки мачт начало заволакивать более светлым. Я подумал, что французские линейные корабли подожгли англичане вопреки приказу, когда увидел наши баркасы, стремительно выплывающие из устья Роны. При взрыве крюйт-камеры на линейном корабле горящие обломки разлетаются на несколько кабельтовых.