К тыльной стороне дома примыкал ухоженный, подстриженный газон и небольшой сад, в котором росли яблони, груши, вишни, сливы и грецкий орех, который, как мне сказали, ни разу не плодоносил, но его не выкорчевывали, потому что мистеру Тетерингтону нравился запах листьев. В саду была деревянная беседка, увитая плющом. Это единственное место, где можно хотя бы недолго побыть наедине, потому что в доме стены смутно представляют, что такое звукоизоляция, и ты постоянно в зоне действия чужих шумов, разговоров."

"На следующее утро доктор Барроу поменял мне повязку на щеке и разрешил прогулки. Мистер Тетерингтон приказал кучеру Уильяму Доу приготовить двуколку и свозить на ней меня на кладбище, а потом на пожарище. Левая часть моего лица была припухшей, и, благодаря повязке, можно было подумать, что у меня флюс. Наверное, так и думали фермеры-арендаторы и их дети, которых мы встретили по пути. Двадцать три близлежащие фермы принадлежали мистеру Тетерингтону. «Мой» дом с садом был единственным инородным вкраплением в его империю.

Могила была широкая. В нее положили все обгорелые останки, которые нашли на пожарище. Землю еще не пригладили дожди, поэтому создавалось впечатление, что закопанные недавно шевелились, вытолкнув наверх комья. Что мне Хоупы, что я им, чтоб о них рыдать?! Но выдержал паузу, в течение которой несколько раз крестился и якобы вытирал рукой слезы, чтобы наблюдавший издали кучер рассказал, как горько я переживал утрату.

На пепелище я вел себя сдержаннее. Обошел его, разворошил ногой обугленные деревяшки в одном месте, чтобы достать лепешку, в которую превратился расплавившаяся оловянная тарелка или кружка. Подумал, что серебро, но по весу определил, что олово, и выбросил. Может, кому-то из фермеров пригодится для починки продырявившейся посуды.

— Мистер Тетерингтон приказал фермерам ничего не трогать здесь, — рассказал Уильям Доу. — Только за ними разве уследишь?! Кто-то рылся, забрал все ценное. Хорошо, двери в кладовые не взломали, — показал он на узкие двери хозяйственной постройки, запертые на висячие замки.

Крестьяне во всех странах без раздумий, если будут уверены, что не попадутся, побраконьерят в лесу, королевском или кого-нибудь менее знатного, украдут все, что подвернется, с поля или сада сеньора, своего или чужого, но никогда не тронут имущество собрата по несчастью. Ведь каждый горожанин знает, что крестьянин не бывает счастливым, не так ли?! Сгоревший дом был долгое время как бы ничьим, да и грабить пепелище не зазорно, и из открытой конюшни вынести все ценное — это и вовсе святое, а вот взламывать закрытые двери нельзя. Такое может себе позволить только залетный. Поскольку дом был вдали от дороги, грабители сюда не залетали.